том, что внутренний мир приводится в соответствие с божественной идеей. Но 
далее встает вопрос, как возможно достижение такого состояния? Гегель 
предлагает парадоксальный с обычной, т.е. "природной", или "трезвомыслящей", но 
совершенно логичный с философско-этической точки зрения мысленный ход: 
состояние внутренней примиренности возникает благодаря его сознательному 
полаганию. Вслед за И. Кантом и И.Г Фихте Гегель указывает на то, что любая 
позитивная деятельность, и в том числе творение добра, возможна "в 
предположении некоторого морального миропорядка" [4]. Только так человек может 
сделать действительным единство в себе божественного и человеческого и 
удостоверить в себе божественное. Хотя к этой идее можно придти в философском 
познании, посредством понятий, зримым примером такого деятельного единства в 
христианстве, этой, по Гегелю, истинной религии, является образ Христа.

1 Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии религии. С. 261.
2 "Совершенство представляет собой знание человека о собственном 
несовершенстве" (St. Augustmus. Sermo CLXX, 8 // Patrologia Latina 5, P. 931. 
Цит. по: Та-tarkiewia W. Paradoxes of Perfection // Dialectics and Humanism 
(The Polish Philosophical Quarterly), Winter 1980, vol. VII, No. 1. P. 78.).
3 Там же. С. 265.
4 Там же. С 273.


666

Христианство совершает в мире моральную революцию: настаивая на равнодушии к 
частному, призывая к отказу от всяких существенных интересов, от того, что 
"прежде было нравственным, правильным" [1], оно обращает к всеобщему, в 
конечном счете воплощенному в Царстве Божьем. В нормативной сфере это 
выражается в смене типа требований. Как подчеркивал Гегель в одной ранней 
работе, в Нагорной проповеди устанавливается "более высокий дух примиренности", 
который не просто противопоставляется требованиям закона Моисея, но делает их 
излишними. Декалог как всеобщий закон был необходимым в силу обособленности 
людей. Нагорная проповедь задает иной порядок жизни, который бесконечно 
разнообразнее Моисеевых законов и потому уже не может быть выражен в 
специфической для законов форме всеобщности. Дух примиренности утверждает 
"богатство живых связей, пусть даже с немногими индивидуумами" [2], чего нельзя 
найти в Декалоге. Заповедь любви, которая подытоживает все моральные заповеди, 
имеет целью не право (предполагаемое при гражданском или государственном 
устройстве сообщества), а благо другого. В любви другой воспринимается не в его 
всеобщности, а в его особенности: "Люди должны любить друг друга и больше 
ничего, а поэтому не должны иметь никакой особенной цели - будь то семья или 
политическая цель - и должны любить не ради этих особенных целей" [3].

1 Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии религии. С. 282, 281.
2 Гегель Г.В.Ф. Дух христианства и его судьба // Гегель Г.В.Ф. Философия 
религии. М., 1975. Т. I. C. 110, 112-113.
3 Гегель. Лекции по философии религии [III, II, 3] // Указ. соч. С. 284. 
Обратим внимание, что благо ближнего противопоставляется семье и государству, т.
е. элементам нравственности, как она обнаруживается в объективном духе.


Таким образом, на высшей стадии развития духа коннотации понятий 
"нравственность" и "мораль" меняются. "Нравственность" сохраняет точное 
значение, принятое в "Философии права", а "мораль" - наполняется дополнительным 
содержанием, соответствующим стадии абсолютного духа, хотя этот и производные 
от него термины употребляются не программно, как в "Философии духа" и 
"Философии права". Выражая этическое содержание развитой и подлинной 
религиозности, моральность на стадии абсолютного духа характеризует личность, 
возвысившуюся не только над стихией тра-

667

диционных нравов и обычаев, но и над нравственностью общественного устройства 
как системы отношений индивидов, определенных в качестве субъектов 
партикулярных интересов, и приближающуюся к осуществлению единства божественной 
и человеческой природы, - личность, устремленную к достижению идеала Христа.

В широком контексте упоминавшихся здесь произведений Гегеля - от "Феноменологии 
духа" и "Лекций по истории философии" к "Философии духа" и "Философии права" и 
до "Лекций по философии религии" - разворачивается масштабная, хотя не 
умещающаяся в логическую схему самого Гегеля, картина восходящего этического 
развития от нравов к моральному самосознанию, затем к нравственности сообщества 
частных индивидов и, наконец, к морали всеобщей любви, действительно возможной 
лишь в предположении Царства Божьего.