благодеяние, оказанное только из симпатии, участливости или благорасположения, 
хотя и полезно благодетельствуемому, мало свидетельствует о моральности 
благодетеля. Совершение благодеяния есть долг. И потому моральность человека, 
оказывающего благодеяния, определяется тем, руководствуется ли он долгом. В 
этом же духе Кант трактует и заповедь "Люби Бога больше всего, а ближнего 
своего, как самого себя", которую он называет "сердцевиной всех законов". 
Любовь к Богу как чувственная любовь, как склонность вообще невозможна. 
Чувственная любовь к человеку возможна, но она не может быть предписана как 
заповедь. Так что и в том, и в другом случае речь идет не о склонности и 
влечении, а об уважении к закону. "Любить Бога - значит охотно исполнять его 
заповеди; любить ближнего - значит охотно исполнять по отношению к нему свой 
долг" [2].

1 Кант И. Основание метафизики нравов.
2 Кант И. Критика практического разума // Указ. соч. С. 346. В другом месте 
Кант рекомендует различать "душевный подъем", который бывает очень непостоянным,
 и "подчинение сердца долгу", характеризующееся более продолжительным влиянием 
(Критика практического разума. С. 398).


Таким образом, возвращаясь к вопросу о первопринципе воли как доброй воли, 
следует указать на общую законосообразность поступков.

Виды императивов. Категорический императив. Человек может определяться в своей 
воле субъективно, т.е. произвольно выбирать себе правила совершения поступков. 
Субъективные правила воления Кант называет максимами. Обычно человек избирает 
максиму сообразно со складывающимися условиями жизни, по склонности или по

655

неведению. Максима является моральной, если она согласована с нравственным 
законом и определена человеком на основе осознания им нравственного долга. 
Человек должен стремиться к тому, чтобы максима его поступка могла стать частью 
всеобщего законодательства, и он способен согласовывать свои индивидуальные 
максимы с нравственным законом благодаря тому, что он свободен.

В отличие от субъективного принципа, объективный принцип задается разумом и 
потому является велением. Объективный принцип веления Кант называет императивом.


Все императивы выражаются через долженствование. Однако характер их веления 
может быть разным. Совершение одних поступков необходимо ради достижения 
определенного практического результата; совершение других ценно и важно само по 
себе, безотносительно к какой-либо практической цели. Первый тип императивов - 
это гипотетические императивы, и их два, второй - это категорический императив, 
и он один.

Все императивы направляют человека к благу, хотя и по-разному. Гипотетические 
императивы ориентируют человека на какую-нибудь цель, возможную или 
действительную. Их, как было сказано, два: императивы, ориентирующие на 
достижение некой возможной цели - это "технические правила умения"; а 
императивы, ориентирующие на достижение некой действительной цели - это 
"прагматические советы благоразумия" [1]. Императивы умения и благоразумия 
нельзя отнести к нравственности, поскольку они целиком зависят от преходящих 
внешних или внутренних обстоятельств; их исполнение направлено к цели, не 
имеющей прямого отношения к нравственности.

Особенность категорического императива заключается в том, что он не ориентирует 
на какую-либо цель, но требует определенного рода поведения самого по себе. Это 
и есть моральный закон. Категорический императив "касается не содержания 
поступка и не того, что из него должно последовать, а формы и принципа, из 
которого следует сам поступок; существенно хорошее в этом поступке состоит в 
образе мыслей, последствия же могут быть какие угодно" [2].

1 Кант И. Критика практического разума. С. 244-245, 247.
2 Там же. С. 246.


Категорический императив - один. Но выражается он в различных формулах. 
Принципиально значимыми являются три формулы, или практических принципа 
категорического императива.

656

Первый принцип утверждает необходимость согласования индивидуальной максимы с 
всеобщим законодательством: "Поступай только согласно такой максиме, 
относительно которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим 
законом" [1]. В этом принципе находит отражение надситуативный и имперсональный,
 а, значит, универсальный характер нравственного веления: поступая определенным 
образом в отношении конкретного лица, человек как бы предполагает, что он