действие этих начал в различных сферах общественной жизни, у разных социальных 
групп или на материале нравов разных народов. Тем не менее, было бы 
преувеличением считать, что его моральная теория цельна и непротиворечива. 
Теоретически интересна естественная для Гельвеция тенденция рассматривать в 
единстве вопросы объяснения морали и критерия моральности. Однако в 
действительности Гельвеций не придает значения разности этих исследовательских 
задач, а это их спонтанное объединение есть результат его Невнимания к 
методологическим вопросам такого рода.

В молодости Гельвеций зачитывался яркими произведениями французских моралистов. 
Особенное влияние на него оказал Франсуа де Ларошфуко (1613-1680) своими 
взглядами о роли себялюбия (amour-propre) в жизни человека. Себялюбие, 
стремление к частной выгоде, согласно Ларошфуко, является единственным 
действенным источником человеческих поступков. Если что и ограничивает его, так 
это тщеславие - т.е. иное выражение того же себялюбия [1]. Гельвеций принимает 
этот взгляд на человека; правда, в отличие от Ларошфуко, Гельвеций считал, что 
себялюбие является источником не только порока, но и добродетели [2].

Себялюбие неоднородно. В себялюбии выражаются потребности человека и его 
интересы. В общем Гельвеций не различает специально эти факторы поведения, но 
из его высказываний можно сделать вывод о том, что человек стремится к 
наслаждению и выгоде и отвращается от страдания и вреда. Потребности отражают 
его отношение к наслаждению и страданию, интересы - к выгоде и вреду. Гельвеций 
утверждает, что в человеке есть "врожденное начало", особая способность - 
"физическая чувствительность", позволяющая ему чувствовать физические 
наслаждения и страдания. Поэтому первейший источник деятельности - голод, но 
самый могучий ее источник - любовь [3]. Физическая чувствительность, 
проявляющаяся именно в чувствительности к удовольствиям и страданиям, есть 
"единственная причина наших действий, наших мыслей, наших страстей и нашей 
общительности" [4]. Страх, стыд, совесть, любовь к себе и любовь к 
независимости, - все это следствия физической чувствительности.

1 См.: Ларошфуко Ф. де. Максимы и моральные размышления / Пер. Э. Линец-кой. // 
Размышления и афоризмы французских моралистов XVI-XVIII веков / Сост., вступ. 
ст., примеч. Н. Жирмунской. Л., 1987, в особенности афоризмы 7, 261, 264, 563, 
578, 582.
2 Гельвеции. Об уме [I, IV] // Указ. соч. С. 174.
3 Гельвеции. О человеке [II, X] // Гельвеций. Соч.: В 2 т. М., 1974. Т. 2. С. 
100-101. Нужно оговорить, что Гельвеций в духе своего времени говорит о "любви 
к женщинам", т.е. человек, которому посвящен его трактат, это мужчина (хотя в 
нем немало интересных замечаний и о женщинах, сделанных в порядке дополнений); 
а любовью он называет сексуальное влечение.
4 Гельвеций. О человеке [II, VII]. С. 86.



641

Желание удовольствия, удобства и пользы влечет человека к созданию сообществ. 
Импульс, толкающий человека к общению и сотрудничеству с другими людьми, 
Гельвеций называет уже частным интересом. И хотя выше были приведены его слова 
о том, что физическая чувствительность порождает в человеке общительность, - 
общительность есть результат действия физической чувствительности в особой ее 
форме - форме частного интереса. Частный интерес - непосредственный мотив 
образования сообществ и заключения договоров [2].

Частный интерес это подлинный властитель в мире людей. Он лежит в основе всех 
человеческих решений и деяний. Он сродни закону природы: "Если физический мир 
подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса" 
[3]. Следуя своему частному интересу, человек стремится как к личной выгоде, 
так и к благу другого человека [4]. Исходя из своего интереса, человек 
определяет, в чем состоит добро, честность, справедливость и добродетель. Так 
же и доброжелательность к другим людям есть результат себялюбия, и они тем 
более доброжелательны, чем более полезными для себя считают тех, по отношению к 
кому доброжелательность выражается. В этом смысле люди ни добры, ни злы от 
рождения; они адекватны тем отношениям, которые их соединяют с другими людьми.

Эти положения Гельвеций высказывает в прямой и довольно резкой полемике [5] с 
Шефтсбери, считавшим, что человек от природы не только себялюбив, но и 
доброжелателен. И эта полемика вполне доказывает, что рассуждения Гельвеция о 
роли физической чувствительности и частного интереса прямо относятся к морали.

2 Гельвеции. Об уме [III, IV]. С. 343. Вместе с тем, в "О человеке" Гельвеций 
говорит, что "всякий интерес сводится в нас к поискам удовольствий" ([II, XVI]. 
С. 125), что еще раз свидетельствует о том, что Гельвеций не проводил строго 
разделения между физической чувствительностью и частным интересом.
3 Гельвеции. О человеке [II, II]. С. 186.
4 Эта идея впоследствии будет повторена Н.Г. Чернышевским в философском 
романе-утопии "Что делать?": разумный эгоист помогает нуждающемуся и 
страждущему, следуя себялюбию: вид чужого страдания лично неприятен разумному