можно больше ружей и пушек. Вследствие этого линейная тактика по своему 
существу представляла собой тактику огневого боя, в котором огонь начал 
оттеснять удар холодным оружием. Пушка на море почти исключала абордаж, мушкеты 
на суше вытесняли пику. Однако появление штыка не вызвало сейчас же изменений 
[572] в тактике. «Изобретенный примерно в 1640 г. во Франции штык должен был 
бороться против пики в течение 80 лет»{629}. В течение этого времени 
сохранялась разнородность пехоты. 
Деятельность многочисленных голландских, французских и немецких военных 
инженеров XVII в., особенно Вобана, способствовала развитию долговременной 
фортификации. Сооружение и усовершенствование систем многочисленных крепостей и 
разработка методов их атаки выражали соперничество средств обороны и атаки, 
следствием которого было совершенствование военно-инженерного искусства. 
Полевая же фортификация, «эта важная отрасль военного искусства, — писал 
Наполеон, — нисколько не продвинулась вперед с древних времен; ныне она стоит 
даже на более низкой ступени развития, чем 2000 лет тому назад»{630}. Для 
усовершенствования этой отрасли военного искусства Наполеон советовал поощрять 
инженеров и не льстить «духу праздности в войсках. И офицеры и солдаты неохотно 
берутся за кирку и лопату и от души повторяют, как эхо: «Полевые укрепления 
более вредны, чем полезны, их не следует сооружать. Победа достается тому, кто 
двигается, наступает, маневрирует. Не следует работать, разве война и без того 
недостаточно утомительна?..» Это речи лестные, но все же не заслуживающие 
внимания»{631}. 
На развитие военного искусства XVII в. оказало влияние значительное 
упорядочение тыла армии, выразившееся в возникновении магазинной системы 
снабжения войск и зарождении военно-санитарной службы. В штаты войсковых 
соединений вводилась должность военного врача, в подразделениях — цирюльника 
(фельдшера). Приобретались медикаменты, учреждались госпитали, разрабатывались 
гигиенические правила устройства и содержания лагерей. 
Процесс становления военной науки характеризуется выделением и специализацией 
различных отраслей военных знаний — артиллерии, фортификации, военного 
искусства, военно-морского искусства, кораблестроения, военно-санитарной службы,
 службы тыла (магазинной системы снабжения войск). Военно-историческая наука 
находилась в единстве с теорией военного и военно-морского искусства, 
следствием чего было очевидно важное практическое значение военной истории. 
Критическое исследование исторических событий способствовало развитию научного 
анализа с целью вскрыть причины успехов или неудач в конкретной военной 
деятельности. 
XVII в. — это, конечно, не «эпоха Густава Адольфа и Людовика [573] XIV». Это 
было время формирования первых регулярных буржуазных и дворянских армий и 
военно-морских флотов; время усовершенствования ружей и пушек и увеличения их 
производства, возникновения и развития новой магазинной системы снабжения 
войск; время зарождения маневренной стратегии и линейной тактики на суше и море,
 развития крепостной войны и недооценки полевой фортификации; наконец, это было 
время становления буржуазно-дворянской военной науки. 
Новые способы войны и боя обосновывались теоретически. На базе изучения боевой 
практики того времени разрабатывались вопросы маневренной стратегии. 
Сталкивались две точки зрения: требованиям творческой деятельности полководца 
противопоставлялся формальный методизм в руководстве действиями войск. 
Фактическим содержанием военных действий оказывались маневрирование на 
коммуникациях и крепостная война как следствие того, что снабжение войск 
считалось единственной проблемой, определявшей исход военных действий и войны в 
целом. Завершением этих взглядов явились теории ложного, по существу, методизма 
и кордонной системы в стратегии. 
В тактике также шла борьба двух мнений: сторонников и противников «ружейной 
трескотни». Как те, так и другие недооценивали полевую артиллерию, и вопрос о 
построении боевых порядков решался без учета ее огня. Сторонники огневой 
тактики рекомендовали предельно широкое по фронту и неглубокое построение войск.
 Противники «трескотни» предлагали колонну для прорыва линейного строя и 
свертывания его в сторону флангов. При этом очень громоздкая и медленно 
двигавшаяся колонна могла оказаться хорошим объектом полевой артиллерии. 
В конце XVII в. начинался процесс дифференциации категорий, понятий военной 
науки. Военные теоретики стремились дать определения «элементам» военной 
деятельности, выявить их различия. Так, например, устанавливалось различие 
между понятиями «сражение» и «бой», «кампания» и «операция», «база» и 
«коммуникация», «строй» и «боевой порядок», «ряды» и «шеренги», «линия» и 
«колонна». Расширялось понятие военно-географического элемента. 
При этом категории военной науки, как правило, определялись по внешним 
признакам — по количеству, по форме, а не по их внутреннему содержанию. Военные 
теоретики еще не дошли до познания сущности явлений войны и военной 
деятельности. Вследствие непонимания закономерности процесса исторического 
развития они подходили к метафизическому утверждению о существовании вечных и 
неизменных принципов военного искусства. На этом основании теоретики 
рекомендовали практику древних народов перенести в современность, [574] что 
оказывалось неприемлемым и по своему существу реакционным. 
Во второй половине XX в. встречается противоположная антинаучная концепция, 
заключающаяся в требованиях рассматривать военные события прошлого с точки 
зрения последних современных уставов, а понятия военной науки первого этапа 
мануфактурного периода войны заменить современной военной терминологией 
атомного этапа машинного периода войны. Марксистско-ленинская теория требует 
рассматривать категории, понятия исторически, в их возникновении, развитии и