вечных и неизменных принципов военного искусства. К тому же нельзя выводить 
правила из арифметической суммы исторических событий. Индуктивный метод 
английского философа Бэкона здесь не применим. 
Густав Адольф и Тюренн включены Наполеоном в число великих полководцев. 
«Краткая карьера его (Густава Адольфа. — Е. Р. ) ознаменована, — писал 
французский полководец, — смелостью, быстротою маневра, отличной организацией и 
храбростью войск. Густав Адольф был воодушевлен принципами Александра, 
Ганнибала, Цезаря!»{620} По утверждению Наполеона, маневры и марши Тюренна в 
кампаниях 1646, 1648, 1672 и 1673 гг. также полностью соответствовали принципам 
Александра, Ганнибала, Цезаря и Густава Адольфа. 
«Правила Цезаря были те же, коими руководствовались Александр и Ганнибал: 
держать свои силы в совокупности, не иметь уязвимых мест, устремляться с 
быстротою на важнейшие пункты, использовать моральный фактор, славу оружия, 
страх, который они внушали, а также политические средства для обеспечения 
верности союзников и удержания в повиновении покоренных ими народов»{621}. 
Таковы, следовательно, и принципы полководческого искусства Густава Адольфа и 
Тюренна. Однако в этих принципах не отражены ни новая для XVII в. политическая 
обстановка, ни специфика средств борьбы — новые армии, огнестрельное оружие, 
парусный флот, вооруженный артиллерией. [570] 
Военное искусство французского полководца привлекло особое внимание Наполеона, 
написавшего «Очерк войн маршала Тюренна». Побуждающей причиной создания этого 
труда были, конечно, не одни только национальные симпатии, но прежде всего 
новые способы ведения войны Тюренном, его искусное стратегическое 
маневрирование на театре военных действий. Возникшая в XVII в. маневренная 
стратегия оказалась жизненной и имела перспективу последующего развития. 
В число «великих полководцев» XVII в., в «полководцы первой величины», помимо 
Густава Адольфа и Тюренна; немецкий военный теоретик и историк Клаузевиц 
включил Монтекуколи, Конде и Валленштенна. О Морице Оранском и Кромвеле — 
полководцах армий буржуазных революций — он даже не упомянул. 
Безусловная заслуга Клаузевица заключается в том, что деятельность «великих 
полководцев» он рассматривал в связи с качеством войск, с их боевыми 
физическими и моральными усилиями. Немецкий военный теоретик писал: «...
Воинская доблесть армии есть одна из важнейших моральных потенций на войне... 
Удивительные успехи этих (в том числе Густава Адольфа. — Е. Р. ) полководцев и 
их величие в самых затруднительных положениях были возможны лишь с войсками, 
обладавшими этой моральной потенцией»{622}. Густав Адольф опирался на умеренную 
по размерам, но доведенную до совершенства армию, силами которой сокрушал все 
на своем пути, пытаясь создать из маленького государства большую монархию{623}. 

Центр тяжести в деятельности «великих полководцев» находился в армии — «с 
разгромом последней их роль была бы закончена»{624}. Но сила воли полководца 
может и должна оказывать решающее воздействие на армию. Это положение Клаузевиц 
подкрепил ссылкой, в частности, на полководческую деятельность Густава Адольфа 
и Валленштейна. 
Немецкий теоретик правильно подчеркнул и роль полководца в развитии 
военно-теоретической мысли, сославшись на кампании Тюренна и Монтекуколи: «...
Когда появлялся великий полководец, привлекавший на себя взоры всех, или даже 
если появлялись два боровшихся друг с другом великих полководца, как Тюренн и 
Монтекуколи, там имена их накладывали на все это маневренное искусство 
окончательную печать отменного превосходства»{625}. 
Внезапность, которая достигалась быстротою действий [571] войск под 
командованием Густава Адольфа и Тюренна, являлась наиболее действенным 
средством достижения победы. «Внезапность играет в стратегии гораздо большую 
роль, чем в тактике»{626}. 
Однако стратегический успех достигается не только поражением войск противника в 
результате внезапного нападения, но и срывом планов его командования. Так было 
в кампании Тюренна 1674 г. в Эльзасе, когда имперские войска, понеся 
незначительные потери в бою, отступили за Рейн. «Нападение Тюренна расстроило 
не столько войска противника, сколько его планы, остальное довершили 
разногласие союзных полководцев и близость Рейна»{627}. 
Рассматривая кампанию Тюренна 1675 г., в которой этот полководец проявил 
«высокую степень искусства и разумности», Клаузевиц сделал весьма важный вывод. 
«Мы убеждены, — писал он, — что для маневрирования нет каких-либо постоянных 
правил и что никакой метод и никакой общий принцип не могут служить для него 
указанием, но полагаем, что победа в борьбе достанется той стороне, которая 
проявит больше предприимчивости, точности, порядка, бесстрашия и 
дисциплины»{628}. 
В развитии военно-морского искусства большое значение имели англо-голландские 
войны. В связи с необходимостью обеспечить безопасность морских путей, особенно 
колониальных коммуникаций, перед военно-морскими флотами появилась новая 
стратегическая цель — борьба за преобладание на море, требовавшая искусного 
маневрирования и решительных сражений. На этой основе возникла маневренная 
стратегия военно-морских флотов. 
XV11 в. — это время становления линейной тактики на суше и на море, явившейся 
результатом деятельности постоянных наемных армий и флотов, укомплектованных 
личным составом, для которого характерны внешняя дисциплинированность и знания 
военного дела в результате регулярного обучения и владения усовершенствованным 
огнестрельным оружием. Линейный боевой порядок предоставлял возможность 
офицерам оказывать непосредственное воздействие на солдат-наемников, не 
отличавшихся высоким моральным духом, а также одновременно использовать как