настегает их – и итакийцы уже сами становятся жертвами варваров, каковыми, по 
сути, были и они, двусмысленно называющие себя «свободными людьми» (в том числе 
и в плане того, что всегда делали то, что хотели) греки – как это и случается в 
реальной жизни. То, что возмездие застало греков на самом краю света, где, 
казалось бы, никто не должен был ничего знать про их деяния, очень показательно,
 и я отдаю должное древним составителям этого мифа.
Выясняя направление на Итаку ночью по звездам, если их не скрывали облака, 
итакийцы вновь двигались к цели. Теперь у них не было рабов, и воинам самим 
приходилось садиться на весла, когда ветер не был помощником в пути. Через 
некоторое время они сбились с пути, поскольку густая облачность держалась 
круглые сутки. Наконец царь достиг острова, где жила коварная волшебница Цирцея 
(Кирка), дочь бога солнца Гелиоса. Не знавшие этого путники пристали к острову, 
посреди которого увидели восходящий дым какого-то жилища. На идею Одиссея пойти 
и узнать у хозяина острова дорогу в Грецию команда, памятуя о печальном опыте с 
Полифемом и лестригонами, наотрез отказалась. Пришлось объяснять, что выбора у 
них нет: больше не у кого узнать дорогу, а плыть наугад совершенно бесполезно – 
можно совсем удалиться от Итаки. В конечном итоге итакий-цы решили разделиться 
на две группы, одна из которых пойдет на разведку, а вторая затем будет 
выручать первую, если та попадет в беду. Одиссей разбил итакийцев на две группы 
– по 22 воина в каждой; начальником другой группы назначил Эврилоха, как самого 
смелого и решительного: кинул два разных камня в свой шлем, жребий выпал 
Эврилоху. И тот со своими воинами пошел узнавать дорогу к хозяину острова – все 
в полном вооружении, взяв по два боевых копья. Через несколько томительных 
часов ожидания к кораблю вернулся один неузнаваемый Эврилох, весь мокрый от 
пота, волосы на его голове шевелились от страха. Сбиваясь, он рассказа л 
Одиссею: «Мы нашли это ж и лище, из которого шел дым – это очень красивое 
здание, каких не было в Трое и ни в одном месте, где я бывал. Дальше случилось 
странное – рядом с домом к нам подбежали дикие животные: волки и львы, бывшие 
словно в одной стае. Я собирался дать команду отбиваться от них, но хищники 
повели себя странно – стали бегать вокруг нас, словно хотели поиграть с нами 
или что-то сказать. Их глаза – они напугали нас больше всего. Но тут из дома 
показалась златокудрая красавица в пошитых серебром одеждах, без сомнения – 
богиня или нимфа – и звери быстро разбежались. Она ласково позвала нас в дом, и 
мои товарищи послушно пошли за ней, а мне почудилось в ее глазах что-то 
недоброе, поэтому я спрятался за дверью перед входом в залу. Сначала я слышал 
веселье товарищей, забывших про меня, звон кубков и их комплементы хозяйке дома.
 Но потом красавица резко заговорила, словно насмехаясь над гостями, и я 
выглянул из-за двери, чтобы узнать, что происходит. Не увидел я за столом 
итакийцев – только гнала хозяйка на задний двор хрюкающих свиней. Не решился я 
их искать, и пришел обратно к тебе, Одиссей». Пока греки недоумевали, Одиссей 
решил не тратить время на гадания, вооружился мечом и копьем, обратился к 
трясущемуся Эврилоху: «Пойдем со мной, покажешь мне дорогу». Тот упал на колени 
перед царем и стал просить не ходить туда, где живет беда, и умолять быстрее 
уплыть с острова. Одиссей возразил тем, что не может бросить товарищей в беде, 
а Эврилох может остаться у судна. Больше никто не осмелился удерживать царя, и 
он в одиночестве пошел к таинственному дому. В лесу на пути его внезапно возник 
совершенный юноша, который дружеским, но не терпящим возражений жестом 
остановил героя. Одиссей обрадовался веселому взгляду парня в сандалиях с 
золотыми крылышками и короткому жезлу, обвитому золотыми змеями. «Меня радует 
твое появление, Гермес! Выходит, боги не совсем позабыли про меня!» – сказал 
воодушевленный визитом представителя Олимпа Одиссей. Гермес подлетел к нему и 
спросил: «Ты знаешь, куда идешь сейчас, Одиссей? Твоих товарищей обернула 
свиньями чародейка Цирцея, коварная дочь светлого Гелиоса, угостив колдовским 
вином. Такая же участь постигнет и тебя без моей помощи». Посланник богов 
вырвал из земли чеснок, стряхнул землю с его корня, и протянул Одиссею со 
словами: «С этим цветком можешь не бояться чар колдуньи. Когда Цирцея предложит 
тебе вино с зельем, выпей его, не выпуская чеснок из руки. Потом она 
прикоснется к тебе волшебным жезлом, и тут ты смело нападай на нее и угрожай 
пронзить мечом. Когда она станет просить о пощаде, возьми с нее обещание, что 
больше не будет вредить тебе». Получив столь ценную информацию и практическую 
помощь свыше, Одиссей приблизился к дому злой волшебницы. Волки и львы шли за 
ним, и Одиссей содрогнулся, поняв, что же так напугало Эврилоха – звери 
смотрели ему в лицо человеческими глазами! У входа он громко позвал хозяйку, и 
та вышла, приветливо улыбаясь и приглашая внутрь. Проследовав за ней, Одиссей 
безропотно позволил напоить себя вином, крепко сжимая в руке данное Гермесом 
растение. С лукавой улыбкой чародейка схватила со стола золотой жезл и, касаясь 
плеча героя, воскликнула: «Валяйся, глупец, свиньей в закутке!» Но вместо 
привычного превращения оторопевшая злодейка увидела меч Одиссея у своей шеи. 
Осознав, что она, дочь Гелиоса, полубогиня, из хозяйки человеческих судеб вдруг 
превратилась в беспомощного человека, Цирцея бросилась в ноги герою со словами: 
«Ты кто? Как ты устоял против моего зелья? Я знаю – ты многохитростный Одиссей! 
От Гермеса я слышала, что после Трои ты прибудешь ко мне. И правда мои чары 
бессильны против тебя! Но давай примиримся, ведь я готова стать тебе другом». 
Одиссей, однако, не опустил меча, пока колдунья не поклялась подземными водами 
Стикса, клятвой бессмертных богов, к которым себя причисляла, что больше не 
посмеет замышлять зло против него. После этого Цирцея по просьбе Одиссея 
вернула его друзьям человеческий облик, и пригласила всех итакийцев гостить у 
нее. Царь вернулся к переживающим за него товарищам и повелел разгрузить 
корабль, вытащив его затем на берег, и всем прибыть в дом волшебницы. Один лишь 
Эврилох отказался идти, и удерживал товарищей, напомина я историю с пещерой