обусловленные политическими реалиями этого позднейшего периода истории евреев. 
Именно это, а не массовый Исход из Египта и последующие сорок лет скитаний в 
пустыне и вооруженная агрессия против хананейского народа Палестины, и явилось 
корнем происхождения израильтян. Подобные библейские предания и истории следует 
рассматривать как фольклорные легенды, способствовавшие формированию у жителей 
Иудеи этнической самоидентичности. Еще более важно, что завет, заключенный 
между Иаковом и Яхве, трудно рассматривать как нечто большее, нежели оправдание 
израильской оккупации Ханаана, созданное теми, кого следует считать истинными 
авторами Ветхого Завета. Таково мнение минималистов, отражающее типичный подход 
к истокам этнической самости и культуры израильтян.


Истинный Израиль

Однако свидетельство, представленное в этой книге, — что коренные жители 
Сеира-Едома, шасу, — предшественники идумеев Библии, — может служить ключом к 
объяснению развития израильского народа в эпоху конца бронзового века. Именно 
шасу, по-видимому, были первоначальными поклонниками культа Яхве, бывшего в 
древности горным богом и имевшего атрибуты быка и луны, которого почитал 
племенной союз, ядром коего служили египетские пассионарии, по всей вероятности,
 бывшие жрецы и последователи культа Атона.
Израиль, упомянутый на Стеле Победы, — это почти наверняка верховный клан шасу, 
названный по имени своего основателя, которым мог быть Иаков, внук Авраама. А 
если так, то постепенное распространение израильтян по Палестинскому нагорью в 
тот период можно рассматривать как память о миграции племен шасу в те же самые 
регионы, как говорится в египетских текстах XIX династии, ок. 1308–1194 гг. до 
н. э.

Ученые-минималисты утверждают, что нет никаких свидетельств Исхода или 
завоевания Ханаана. Однако внимательное изучение сведений об Исходе в 
египетских, греко-египетских и греко-римских текстуальных источниках говорит об 
ином. Они излагают совершенно иную историю и указывают, что число участников 
Исхода было гораздо меньшим, чем «до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей», 
которые, по свидетельству Книги Исхода, покинули Египет.
[910]
Число беженцев вряд ли превышало несколько тысяч или даже несколько сотен 
человек смешанного египетского и азиатского происхождения. Это — одна из причин,
 почему археологи до сих пор не нашли никаких следов присутствия израильтян в 
пустыне. Другая — тот факт, что ученые искали такие следы в местах, связанных с 
израильтянами согласно местной традиции. Как мы уже видели, когда обсуждали 
кандидатуру Джебель Муса, предполагаемое местонахождение горы Синай в южном 
Синае, и Эйн эль-Кудейрат — излюбленные археологами места древних Кадеса в 
пустыне Негев, фольклор может порой быть весьма обманчивым.

Как пытаются доказать авторы, библейский рассказ о странствиях израильтян в 
пустыне ведет нас прямиком в Петру через Элим, современный Эйлат, на берегу 
Акабского залива. Более того, уход израильтян из Кадеса, их долгое блуждание по 
горной гряде Сеир, чтобы обойти Царский путь в Едоме (Идумее), и их продвижение 
вдоль Вади Арабах к берегам Мертвого моря и земли Моав — все это имеет вполне 
резонное географическое объяснение. Если бы не существовало ни Исхода, ни 
скитаний в пустыне (какова бы ни была их истинная продолжительность), зачем 
было бы создавать столь точную картину странствий Израиля в этот период? Мы не 
утверждаем, что рассказ Библии точен во всех деталях, ибо очевидно, что это не 
так. Однако есть все основания видеть реальную историческую основу за всеми 
этими историями, в контексте которых Библия стремится поведать нам о 
происхождении израильского народа.

Вплоть до сегодняшнего дня ученые-библеисты считали, что особые отношения 
израильтян с Богом обеспечивали им особый взгляд на жизнь. Это приводило к 
целому ряду ложных находок, якобы подтверждавших присутствие израильтян в 
ключевых местах археологических раскопок в Палестине. По мнению авторов, было 
бы более целесообразным искать следы распространения и влияния полукочевых 
племен — выходцев с горной гряды Сеир. И такие следы действительно есть, ибо 
стоянки самых ранних протоизраильтян, выявленные учеными-минима-листами 
Финкельштейном и Зильберманом, по-видимому, были устроены людьми, которые были 
кочевниками, прежде чем перейти к оседлому образу жизни. Эти следы — сама форма 
их поселений, многие из которых являются овальными, с большим загоном для скота 
в центре, где могли свободно пастись домашние животные. Эти селения почти 
наверняка воспроизводили форму бедуинских стойбищ, в центре которых 
устраиваются загоны для скота, а вокруг устанавливаются палатки и шатры.
[911]

Поскольку шасу были кочевниками, обитавшими не только в Едоме (Идумее), но и на 
обширных территориях в Палестине и Синае, вполне вероятно, что они и были 
предками-создателями многих поселений, которые сегодня считаются 
протоизраильскими по происхождению. Не следует также забывать, что шасу были не 
просто мирными скотоводами, кочевавшими по пустынным просторам в поисках 
пастбищ, но и отчаянными разбойниками, поджидавшими в пустыне купеческие 
караваны. Многие устраивали временные стоянки и даже создавали «в земле Шасу» 
свои собственные городки. Поэтому их постоянные селения имеют немалую ценность