годах он был нелегалом НКВД во Франции и Австрии, но в 1938 году ушел из 
разведки и смог вернуться к своей прежней профессии врача. Он устроил на работу 
Елизавету, которая, кстати, работает в этом институте и поныне.

Для меня явилось большим ударом известие об аресте Хейфеца в 1948 или 1949 
году: здесь заступничество, мое или Эйтингона, было бесполезно. И я, и он 
связывали этот арест с антисемитской кампанией. В результате почти все члены 
Еврейского антифашистского комитета и другие деятели еврейской культуры были 
арестованы и отданы под суд по обвинению в заговоре с целью отделения Крыма от 
СССР.




Борьба за власть в кремлевском руководстве. Провокационная фабрикация дела о 
заговоре в руководстве МГБ с притягиванием к нему сионистов-заговорщиков-врачей


Внутренняя борьба за власть в период с 1948 по 1952 год вызвала новую волну 
антисемитизма – возникло «дело врачей». Хотя оно и было частью антисемитской 
кампании, одними евреями не ограничились. Скорее можно сказать, что «дело 
врачей» явилось продолжением борьбы, в которой сводились старые счеты в 
руководстве страны. Сталин при помощи Маленкова и Хрущева хотел провести чистку 
в рядах старой гвардии и отстранить Берию. Главными фигурами в пресловутом 
«деле врачей» должны были стать Молотов, Ворошилов и Микоян, эти «последние из 
могикан» в сталинском Политбюро. Однако вся правда в отношении «дела врачей» 
так никогда и не была обнародована, даже в период горбачевской гласности. 
Причина в том, что речь шла о грязной борьбе за власть, развернувшейся в Кремле 
перед смертью Сталина и захватившей, по существу, все руководство.

Принято считать, что «дело врачей» началось с истерического письма Сталину, в 
котором врачи-евреи обвинялись в вынашивании планов умерщвления руководителей 
страны с помощью неправильных методов лечения и ядов. Автором письма была 
приобретшая скандальную известность Лидия Тимашук, врач кремлевской поликлиники.
 Письмо Тимашук, однако, было послано Сталину не в 1952 году, накануне арестов 
врачей, а в августе 1948 года. В нем утверждалось, что академик Виноградов 
неправильно лечил Жданова и других руководителей, в результате чего Жданов умер.
 Тогда реакция Сталина выразилась в презрительном «чепуха», и письмо пошло в 
архив. Там оно и оставалось без всякого движения в течение трех лет, пока его 
не извлекли в конце 1951 года. Письмо понадобилось как орудие в борьбе за 
власть. О письме знали все члены Политбюро – знали они и о сталинской реакции. 
Однако самое важное заключается в том, что Тимашук никого не обвиняла в 
заговоре. В письме она лишь сигнализировала об имевших место недостатках и 
упущениях в обеспечении лечением руководителей партии и государства. По этой 
причине текст письма так до сих пор и не опубликован, в нем излагаются, по 
существу, взаимные претензии лечебного персонала друг другу, как правило, 
склочного характера. Об этом мне уже во Владимирской тюрьме рассказывал 
полковник Людвигов, помощник Берии по делам Политбюро и Совета Министров.

Я всегда считал, что «дело врачей» затеял Абакумов как продолжение кампании 
против космополитов. Однако в 1990 году, попав в военную прокуратуру, куда меня 
вызвали как свидетеля в связи с новым расследованием дела Абакумова в 
послевоенные годы, я узнал нечто иное. Оказалось, что инициатором «дела врачей» 
он не был, напротив, Абакумов, арестованный в 1951 году, обвинялся в том, что 
скрывал данные о заговоре, целью которого было убийство Сталина. Делал он это 
якобы для того, чтобы захватить власть. При этом Абакумов, по словам его 
обвинителей, опирался на врачей-евреев и евреев-сотрудников в аппарате министра 
госбезопасности, в частности на Эйтингона.

Маленков и Берия, несомненно, стремились устранить Абакумова, и оба были готовы 
для достижения своей цели использовать любые средства. Суханов, помощник 
Маленкова, весной 1951 года принял в приемной ЦК следователя Следственной части 
по особо важным делам МГБ подполковника Рюмина, известного своим антисемитизмом.
 Результат этой встречи стал роковым для судьбы советской еврейской 
интеллигенции. В то время Рюмин опасался увольнения из органов госбезопасности 
из-за выговора, полученного за то, что забыл папку с материалами следствия в 
служебном автобусе. Кроме того, он скрыл от партии и управления кадров 
госбезопасности, что отец его был кулаком, что его родные брат и сестра 
обвинялись в воровстве, а тесть служил в армии Колчака.

Надо отдать должное Абакумову: он прекрасно понимал, что предпринимавшиеся 
ранее Рюминым попытки представить арестованных врачей террористами были всего 
лишь прелюдией к «делу врачей». В течение нескольких месяцев 1950 года ему 
как-то удавалось держать Рюмина в узде. Чтобы спасти карьеру и дать выход своим 
антисемитским настроениям, Рюмин охотно пошел навстречу требованию Суханова 
написать Сталину письмо с разоблачением Абакумова.

Через тридцать лет после описываемых событий моя родственница, работавшая 
машинисткой в секретариате Маленкова (ее непосредственным начальником был 
Суханов), рассказала мне, что Рюмин был настолько необразован и безграмотен,