В те же дни начали операцию по разгрому корсунь-шевченковской группировки 
войска 2-го, а затем и 1-го Украинского фронтов. От нашего фронта в этой 
операции участвовали левофланговые 40, 27 и 6-я танковая армии. Почти 
одновременно - 27 января правофланговые 13-я, часть сил 60-й армии, 4-й 
гвардейский и 25-й танковые корпуса приступили к осуществлению Ровно-Луцкой 
наступательной операции. 

Таким образом, войска 1-го Украинского фронта проводили одновременно две 
крупные наступательные операции против группы армий "Юг". 

В этих условиях ее контрудар на винницком и уманском направлениях, несомненно, 
имел также цель отвлечь наши силы с звенигородского направления, чтобы помешать 
соединению ударных группировок 1-го и 2-го Украинских фронтов, завершавших 
окружение более десяти вражеских дивизий в районе Корсунь-Шевченковского. В 
целом, следовательно, эти контрудары по своему характеру и целям не имели 
ничего общего с попытками нанесения контрударов, предпринимавшихся противником 
до Житомирско-Бердичевской операции войск 1-го Украинского фронта. Если тогда 
немецко-фашистское командование пыталось вернуть себе Киев и восстановить 
оборону по Днепру, то теперь, после тяжелого поражения на Правобережье, оно 
стремилось только к тому, чтобы задержать наступление советских войск, любой 
ценой удержать участок днепровского берега в районе Канева. 

При осуществлении этой задачи вражеское командование возлагало особые надежды 
на свои контрудары на винницком и уманском направлениях. Предполагалось, что 
результатом будет отсечение действовавшей там значительной группировки войск 38,
 1-й танковой и 40-й армий с последующим их окружением и уничтожением. 
Одновременно это позволило бы не допустить соединения сил 1-го и 2-го 
Украинских фронтов, а следовательно, и окружения крупной немецко-фашистской 
группировки в районе Корсунь-Шевченковского, дало бы последней свободу действий.
 

Казалось, этому плану благоприятствовало то обстоятельство, что войскам 1-го 
Украинского фронта пришлось отражать сильное вражеское наступление в центре в 
тот самый момент, когда они осуществляли две наступательные операции на своих 
флангах. Однако получилось все иначе. И в этом вновь ярко проявились мощь 
Красной Армии, превосходство советского военного искусства. Генерал армии Н. Ф. 
Ватутин блестяще выполнил чрезвычайно сложную задачу руководства двумя 
наступательными операциями и одновременно отражением контрудара на винницком и 
уманском направлениях. К сожалению, это была его последняя операция 
оперативно-стратегического масштаба. 

Чтобы представить всю ее грандиозность, достаточно напомнить, что правое крыло 
фронта находилось в Западном Полесье и его войска наступали в западном 
направлении, левое - у Корсунь-Шевченковского, где они двигались на восток, 
навстречу армиям И. С. Конева. На этом огромном пространстве действовали 
большие массы войск и боевой техники. И всеми ими спокойно, твердо и уверенно 
руководил Николай Федорович Ватутин. Это была единственная за время войны 
операция, когда один фронт выполнял столь многочисленные и сложные задачи как 
по характеру, так и по направлениям действий. 

Что касается Манштейна, то ему, битому и на этот раз, только и осталось 
впоследствии выигрывать сражения лишь на... страницах своих воспоминаний. Так 
он и сделал себе в утешение. Ряд примеров тому мы уже видели. Приведу еще один, 
касающийся упомянутых контрударов немецко-фашистских войск на винницком и 
умапском направлениях в конце января 1944 г. 

В своих мемуарах Манштейн утверждает, будто бы его войска контрударом "в 
западной части уманской бреши" (имеется в виду брешь между немецкими 4-й и 1-й 
танковыми армиями, пробитая в результате успешного наступления наших войск. К. 
М.) окружили и разбили "крупные силы советской 1 танковой армии". И якобы 
последняя при этом потеряла 8 тыс. убитыми, 5500 пленными, 700 танков и около 
500 противотанковых орудий. Не довольствуясь этими фантастическими цифрами, 
Манштейн добавил: "Наши войска во время этих боев нанесли урон 14 стрелковым 
дивизиям и 5 танковым и механизированным корпусам"{156}. 

Разыгравшуюся фантазию бывшего гитлеровского генерал-фельдмаршала можно легко 
укротить нижеследующими документальными данными: наша 1-я танковая армия имела 
в своем составе один танковый и один механизированный корпуса, насчитывавшие на 
28 января 67 исправных танков и 22 самоходно-артиллерийские установки{157}. 

Относительно же "500 противотанковых орудий", которые-де потеряла 1-я танковая 
армия за эти дни, можно сказать лишь одно: такого количества противотанковых 
орудий одновременно ни одна наша армия не имела на протяжении всей войны. А как 
известно, потерять то, чего не имеешь, невозможно. Наконец, если бы такие 
потери имели место в действительности, а не существовали лишь в воображении 
Манштейна, то руководимая им танковая группировка могла в течение недели 
достичь Киева. Между тем Манштейн в те дни перевел свой штаб из Винницы не на 
восток, в Киев, а на запад, в Проскуров.