- Плохо ему, Ксюша! Это что, наши, да? 

- Пока бой идет. Немцев еще полным-полно. В каждой хате набились битком. Рядом, 
в сельсовете, штаб ихний. Мама на дворе караулит, сбивчиво рассказывала Ксюша. 
- Вам бы перейти в другое место. Не ровен час. Да вот этот проклятый штаб, 
генералы там, полковники, офицерье. На-ка, поешь хлебушка. Ах, Зина, Зина! Я 
сейчас воды дам. Ну ничегошеньки у нас нет, все пожрали, - сокрушалась Ксюша. 

- Рядом, говоришь, штаб? - спросила Зина. 

- Ну да. В сельсовете. Прямо за нашим сараем. 

- Подожди-ка, Ксюша. Я сейчас... Савве хлеб отнесу, а ты зачерпни ему воды. 

Зина исчезла в темноте подпола. Подползая к Голенищеву, она бодро и весело 
сказала: 

- Бьют их наши, Савва, бьют, милый. Покушай-ка маленько... 

Зина положила ему на грудь кусок ржаного хлеба. 

- Спасибо. Я не хочу есть. Выйти можно? 

- Нельзя еще. Рядом в сельсовете их штаб. 

- Ах, черт! 

Савва порывисто приподнялся и сел. Его обмотанные бинтами руки в полутемноте 
походили на две большие куклы. 

- Тебе надо было бы уйти, Зина. Забрать документы и уйти. Здесь оставаться 
нельзя. 

- Да говорю тебе, рядом штаб. А кругом немцы. 

- Понимаю! 

Савва взял двумя темными, торчавшими из бинтов пальцами краюху хлеба и отложил 
ее в сторону. Повернувшись к Зине, он спросил, сколько времени. 

Зина поднесла ручные часы к самым глазам. 

- Без десяти пять, - ответила она тихо и подняла голову. 

Пристально смотревший на нее Голенищев кивнул в сторону рации. Зина поняла его 
без слов. 

- Только Ксюше скажи, пусть на всякий случай уйдут из дома... добавил Савва 
сквозь зубы. - Вдруг начнут наши пушки бить. 

К ночи стрельба утихла. Немцы снова набились в избы и затопили печи. В доме 
Румянцевых печка была разрушена до основания. Там, где был лаз в подпол, лежала 
огромная груда обгорелого кирпича. 

Дарья Петровна ходила в подпоясанной веревкой шубе и, сокрушенно разводя руками,
 знаками объясняла ненцам: 

- Значит, снаряд, это самое, во дворе - бух, ну и печка-то, того, чебурах. 
Стало быть, ветхая. 

На самом деле печка, сложенная из добротного кирпича, могла бы простоять еще 
полвека, если бы сама Дарья Петровна вместе с Ксюшей, по совету Голенищева, не 
свалили сначала трубу, а потом, разобрав кирпичи, не замуровали сидевших в 
подполе разведчиков. 

Немцы, осмотрев разрушенную печку и обругав старуху, потребовали картошки. 
Дарья Петровна показала на угол - там была навалена целая гора. 

Ксюша, натаскав из подпола картошки, засыпала ею весь угол. Теперь уже соседка 
Анна Петровна не могла упрекнуть ее, что она жалеет свое добро. 

Рано утром 17 декабря гвардейцы корпуса Доватора начали тревожить гитлеровцев 
со всех сторон. Танкисты подполковника Иртышева с десантами автоматчиков, 
маневрируя по опушкам леса, стреляли прямой наводкой. Повела ураганный огонь и 
батарея Ченцова. 

В разгар боя на командный пункт Доватора посыльный принес из штаба шифровку: 

"Штаб 2, Квадрат 44/86. Ориентир радиомачта, шестой дом от края, рядом