Доватор кивнул головой. 

- Впереди, метров пятьсот, переправа, - продолжал Лев Михайлович. Возьми пять 
хлопцев, выезжай, помаячь - и обратно. Понял? 

- Понял, товарищ полковник. Разрешите выполнять? 

- Добре. Рысью, марш! Только осторожненько, чуешь? 

Доватор вздохнул, еще ниже склонился к передней луке, выправил челку и нежно 
погладил коню шею. 

- Начальник штаба, проверь еще раз готовность заслонов! - приказал он 
Карпенкову. 

Сбоку, понукая коня, подъезжал всадник. Доватор узнал комиссара полка Абашкина. 


- А ну, скажи, Абашкин, как твое сердце вещует? 

- Дремал на последнем привале, товарищ полковник, и видел во сне домового. 
Будто он моему коню гриву спутал, а это, говорят, к счастью. 

- Чудак! - тихо засмеялся Лев Михайлович. - В каком же духе он тебе 
представился? 

- Да так, старикан с белой бородой, приятный такой старичок. 

Всадники выехали на опушку леса и остановились. Резкий прохладный воздух 
говорил о близости реки. Над лесом нависла голубая просинь, и восток в полнеба 
горел утренней зорькой. 

Шаповаленко остановил коня. Ничего подозрительного не было. Филипп Афанасьевич 
поехал медленным, спокойным шажком прямо к переправе, за ним следовали пять 
казаков. 

Гитлеровцы давно уже заметили всадников - они ожидали их целую ночь. Казаки 
подъезжали все ближе, но вдруг остановились, настороженно посмотрели вперед и, 
круто повернув коней, на полном галопе помчались к лесу. Немцы не выдержали и 
открыли беспорядочную стрельбу, подняли галдеж, повылезли из окопов. Выдвинутый 
вперед по пути движения колонны заслон только того и ждал. Два эскадрона, 
усиленные станковыми пулеметами, в пешем строю, скрытно подошли почти к самой 
переправе. После сильного огневого удара заслон коротким броском ворвался в 
траншею и оттеснил немецкую засаду на юг. 

Конница начала переправу одновременно тремя колоннами. Доватор стоял на берегу 
и подстегивал коней плеткой. 

- Шире шаг! - раздавался его требовательный нетерпеливый голос. 

Лев Михайлович все время тревожно посматривал на юг, откуда все явственней и 
явственней доносился густой клекот танковых моторов. Над переправой с визгом 
пролетели первые немецкие снаряды. 

- Не задерживай! Вперед! - вразнобой звенели голоса командиров. 

Однако измученные тяжелым переходом кони, вытягивая шеи, рвали из рук поводья и 
жадно бросались пить. Казаки хлестали их плетками, но оторвать от воды непоеных 
коней было трудно. Задние напирали, передние задерживали... 

Пехота противника оправилась и при поддержке танков стремилась прорваться к 
броду, теснила заслон. Доватор понимал, что положение становится все опасней. 
Угодивший по переправе снаряд покалечил нескольких лошадей. В эту минуту около 
Доватора, кроме Гордиенкова, никого не оказалось. Командный состав наводил 
порядок на переправе. 

- Гордиенков, станковые пулеметы на огневые позиции! - приказал Доватор. - 
Быстро, Алеша! - Сам остановил проходивших вьючных лошадей и помог снять 
пулеметы. 

Криворотько вместе с Алексеем покатил "максимки" к оборонявшемуся заслону. 
Заслон уже находился от брода в трехстах метрах и, огрызаясь автоматными 
очередями, отходил. 

Лев Михайлович выхватил из кобуры пистолет и побежал навстречу заслону. Следуя 
за ним, устремился и комиссар Абашкин, подоспевший к этому времени. 

- Вперед! За мной! - крикнул Доватор.