Пули вспарывали под ногами землю. Абашкин что-то кричал Доватору, но тот, 
казалось, не замечал свиста пуль, не слышал голоса. В эту опасную минуту им 
овладел тот горячий порыв, когда собственная жизнь отодвигается на задний план. 
Лев Михайлович думал об одном: о тысячах переправлявшихся людей и коней. Казаки 
повернули и, обгоняя Доватора, побежали вперед на сближение с идущими в рост 
немецкими автоматчиками. Пулеметы Гордиенкова и Криворотько пришили немцев к 
земле. Они попадали, но продолжали стрелять. 

Доватор прилег в боевых порядках около Абашкина. Положение было временно 
восстановлено, но Лев Михайлович видел, что главная опасность еще впереди. От 
опушки леса немецкие танки, посылая снаряд за снарядом, разворачивались для 
атаки. Остановить танки было нечем, если не считать нескольких связок гранат. 

- Приготовить гранаты! - крикнул Абашкин. Повернувшись к Доватору, сказал: - 
Вам, Лев Михайлович, на переправу надо. 

Доватор промолчал, только крепче надвинул на лоб кубанку. По выражению его лица 
легко было попять, что не может он уйти в эту минуту и оставить здесь людей. Не 
может! 

- Назад ни шагу! Пулю тому!.. - сказал он Абашкину. 

- Уходите, товарищ полковник! - крикнул Гордиенков. Он приподнялся на колени, 
вставляя в приемник пулеметные ленты. Немецкий автоматчик выпустил очередь. 
Алексей нырнул за щит, пустил в ответ несколько десятков пуль и снова крикнул 
Доватору, чтоб тот уходил. 

Лев Михайлович, не слушая его, склонив голову набок, что-то приказывал Абашкину.
 Сзади кто-то звал его визгливым голосом, потом сильно дернул за шпору. Доватор 
оглянулся. Перед ним лежал Петя. Щеки мальчика горели. 

- Приехал генерал и вас ищет! 

- Какой генерал? Зачем ты сюда пришел?.. 

- Самый главный генерал... Вас ищут. Я им говорил, что вы тут... Они со мной 
разговаривать не хотят... Там лошадей побили - жуть! Я взял да и побег. 

- Держись, Абашкин! Понимаешь, в чем дело, если мы их допустим к переправе... 

- Понимаю, товарищ полковник. Уходите. 

- Идем, "делегат связи"! - крикнул Доватор Пете и побежал к переправе. Следом 
за ним, подобрав волочившиеся по земле грязные полы шинели, смешно и неуклюже 
прыгал Кочетков. 

Конница продолжала переправляться, но на той стороне речки было еще не больше 
одного полка. Немцы наседали. Двинулись танки. Казачий заслон уже растаял 
наполовину. Гордиенков со связкой гранат, прячась за кочки, полз навстречу 
головному танку. За ним, широко раскинув ноги, полз Буслов. 

Абашкин, сжимая ручки станкового пулемета, бил по перебегающим группам немецкой 
пехоты, не переставая в то же время наблюдать за Гордиенковым и Бусловым. Ему 
было видно, как Алексей, приподнявшись на одно колено, швырнул гранаты под 
танковые гусеницы, как потом все заволоклось черным дымом. 

Доватор остановился. Он следил за тем, как кавалеристы на полном галопе скакали 
беспорядочной массой. Кругом взлетали черные смерчи разрывов. Налети авиация - 
и все будет кончено. С северо-запада немцы тоже усиливали напор. Там их 
сдерживал полк Бойкова. Доватор стоял, закусив губы. К ногам его жался Петя, 
которого он несколько раз отсылал на ту сторону реки. 

Вдруг страшный грохот заставил мальчика упасть на колени. Даже Лев Михайлович 
вздрогнул и наклонил голову. Грохот не затихал, все нарастая с ужасающей силой. 
Лев Михайлович посмотрел туда, где отбивался заслон под командованием Абашкина. 
Поле, по которому шли немецкие танки, потонуло в черной туче дыма. Огонь по 
переправе прекратился. 

Лев Михайлович взял первого попавшегося коня, сел верхом, посадил впереди себя 
Петю и, склонившись к нему, сказал: 

- Слушай, Кочеток, как бьют наши пушки! 

Петя молчал, испуганно тараща глаза. Доватор приказал Карпенкову снимать 
заслоны. Понукая шпорами коня, заехал в воду и дал коню спокойно напиться... 

...Командарм сошел с наблюдательного пункта. Отдавая черноусому артиллерийскому 
капитану бинокль, сказал: 

- Отлично, товарищ капитан! Дайте еще и еще. "Свадьбу" надо всегда праздновать