| |
большевизм от одного конца континента до другого.
…Я думаю, что в момент, корда угроза германского вторжения в Чехословакию уже
станет явной, Вам следовало бы предпринять следующее.
Пригласить в Белый дом послов Англии, Франции, Германии и Италии. Просить их
передать Чемберлену, Даладье, Гитлеру и Муссолини Ваше настоятельное
предложение срочно направить в Гаагу представителей с целью попытаться найти
путь для мирного урегулирования конфликта между Германией и Чехословакией.
Прибавьте: если четыре правительства сочтут желательным, в их работе примет
участие и представитель Соединенных Штатов. Вам следует также обратиться с
личным призывом в таком смысле: Вы можете лучше, чем кто-нибудь другой,
использовать тот факт, что мы являемся выходцами всех наций Европы, а наша
цивилизация – результат слияния всех цивилизаций Европы… что мы не можем
спокойно наблюдать приближение конца европейской цивилизации и не предпринять
последней попытки предотвратить ее уничтожение…
После общей беседы с четырьмя послами Вы могли бы для усиления предпринятой
акции побеседовать с каждым в отдельности, подчеркнув германскому послу тот
факт, что Франция будет воевать и Англия тоже станет воевать, что война в
Европе может окончиться только установлением большевизма от одного конца
континента до другого, что предложенная Вами конференция оставит большевиков за
болотами, которые отделяют Советский Союз от Европы и которые представляют
подлинные восточные границы Европы. Я думаю, что даже Гитлер при таких условиях
примет Ваше предложение.
Конференция в Гааге должна будет, по-видимому, рекомендовать провести в
Чехословакии плебисцит для выявления точки зрения различных национальностей,
населяющих эту страну. Если чехи откажутся от такого плебисцита, Франция
получит спасительный выход из отчаянной моральной дилеммы, которая перед ней
стоит, и будет предотвращена всеобщая война в Европе.
Вас или то лицо, которое будет Вас представлять в Гааге, обвинят в том, что
предаете малую страну, чтобы обеспечить Гитлеру еще один успех. Я без раздумий
согласился бы принять на себя этот упрек, и полагаю, что Вы тоже, если таким
образом может быть предотвращена европейская война».
Интересны соображения Буллита относительно тактики американской
дипломатии при осуществлении его плана.
«Как я полагаю, было бы фатальным, если бы Вы сообщили о Ваших намерениях
другим правительствам, в том числе и английскому. Те сразу же ослабили бы свои
усилия по примирению чехов и немцев, поскольку почувствовали бы, что наконец-то
им удалось втянуть Соединенные Штаты в политические проблемы Европы. Кроме того,
они доверительно сообщили бы об этом своим европейским друзьям и тогда Вы
наверняка могли бы рассчитывать на отказ Гитлера и Муссолини».
Содержание письма, тон, акценты, откровенный язык Буллита, находившегося
в близких отношениях с президентом, раскрывают подлинное лицо американской
дипломатии кануна второй мировой войны. Ненависть к стране социализма, страх
перед революцией, которая сокрушит устои буржуазной Европы, – вот что таилось
за призывами США к «сохранению мира». Это был «мир», в котором фашистским
державам предоставлялись жандармские функции, «мир», в основе которого лежал
замысел объединить Западную Европу против СССР. Буллит выдвинул идею
империалистического сговора, мало отличающуюся от сделки, которая позже
состоялась в Мюнхене. Как реагировал Белый дом на его предложение? Американские
издатели документов указывают, что ответ на письмо Буллита в архивах
госдепартамента «не обнаружен». Но ответ на поставленный вопрос можно найти в
конкретных делах дипломатии Вашингтона.
Как известно, в период чехословацкого кризиса американская дипломатия
прилагала усилия, чтобы сохранить «незапятнанным» ореол США как
«беспристрастного» арбитра. Это подтверждает П. Моффат, возглавлявший тогда
европейский отдел госдепартамента.
«Англичане и французы, – пишет он в своем дневнике, – делают все
возможное, чтобы заставить нас выступить, и с тем, чтобы разделить
ответственность за продажу (Чехословакии. – Авт. ), но в этом отношении я
считаю их надежды напрасными».
Интересно сопоставить данную запись и беседу того же Моффата с
чехословацким поверенным в делах 20 сентября 1938 г., когда Праге вручили
англо-французский ультиматум.
«Сегодня в середине дня ко мне зашел чехословацкий поверенный в делах, –
писал Моффат в отчете. – Он настоятельно просил, чтобы президент или
государственный секретарь выступили с каким-нибудь заявлением в отношении
Чехословакии в трудный для нее час».
Одновременно госдепартамент посетил министр Шлехта и тоже просил, чтобы в
последнюю минуту было сделано какое-либо заявление, которое устранило бы у
чехов чувство, что их покинули все друзья. Представители Чехословакии получили
черствый и циничный ответ. Моффат заявил:
«…трудно сказать что-либо, что не было бы в настоящий момент истолковано
как совет какой-либо из стран воевать или нет и что мы не желаем брать на себя
ответственность высказывать в прямой или косвенной форме какие-либо советы».
Так вашингтонские политики, прикрываясь формулой «непричастности» к
событиям в Европе, фактически помогали Чемберлену и Даладье поставить
Чехословакию на колени. Хорошо понимая антисоветскую направленность замыслов
|
|
