| |
немецких позиций. И сюда сразу не доберешься! Четвертая, с юга, соединяла
Петсамо с Луостари узлом ряда других дорог. Вот этот-то узел и приковал к
себе наше внимание. Нужно было прорваться в район Луостари, вонзившись в тыл
врага и оттянув сюда его силы с оборонительного вала, дать возможность
преодолеть этот вал с трех сторон комбинированными ударами сухопутных частей
и морской пехоты, а тем временем развивать успех из Луостари также в трех
направлениях: на Петсамо, в сторону норвежской территории и на Никель -
Наутси, где лежала важная промышленная база немцев с подъездными к ней
путями. Конечной целью операции являлось полное очищение от врага советской
земли на Севере и содействие освобождению Норвегии. Главный удар на Луостари
наносили 99-й и 131-й корпуса 14-й армии, а также 126-й и 127-й
легкострелковые корпуса. Последние должны были совершить глубокий обходный
маневр по тундре и перерезать коммуникации противника, а с рубежа Луостари
вводилась в бой в направлении на Петсамо 7-я гвардейская танковая бригада,
которая должна была воспрепятствовать отходу врага в Норвегию.
В таком виде план был доложен Ставке и утвержден с небольшими
поправками. Северному флоту ставилась задача: блокировать побережье, занятое
противником, и изолировать петсамскую группировку со стороны моря,
содействовать 14-й армии в рассечении неприятельской обороны и овладении
портами; береговой артиллерии, кораблям огнем поддерживать наступление
наземных войск на приморском участке. Для окончательного согласования
совместных действий 29 сентября на КП фронта прибыли командующий Северным
флотом А. Г. Головко и член Военного совета флота А. А. Николаев. Решили,
что бригады морской пехоты, входившие в состав Северного оборонительного
района, прорвут фронт противника на перешейке полуострова Среднего, после
чего отрежут вражеским войскам пути отхода с основных рубежей по реке
Западная Лица и затем будут сами наступать на Петсамо, как только 14-я армия
прорвет главную полосу обороны. Кроме того, флот обеспечивал высадку
морского десанта, перевозку прибывавших резервов и снабжение 14-й армии из
Мурманска. \400\
Перед началом операции мне все чаще приходилось задерживаться в
соединениях. Возникали всевозможные вопросы, которые требовалось решать на
месте и без промедления. Самым трудоемким делом оказалась перегруппировка
войск, а также накопление боеприпасов, горючего, смазочных масел,
продовольствия, инженерных средств и дров. Получилось так, что на разрешение
тыловых вопросов командованию фронта пришлось потратить даже несколько
больше времени, чем на оперативные проблемы. Надвигалась полярная ночь,
близилась зима. Приходилось заранее завозить в войска припасы на будущее, да
еще с учетом того, что армии придется многое тащить с собой по бездорожью в
ходе боевых действий.
Немалую помощь оказали командованию политработники. В те напряженные
дни они трудились круглые сутки. В Политуправлении фронта почти никого не
было; люди находились в дивизиях и корпусах. Все знают, что во время
гражданской войны нередко на входных дверях партийных и комсомольских
районных организаций висели объявления: "Райком закрыт, все ушли на фронт".
Думаю, что политорганы Карельского фронта с тем же успехом могли тогда
вывесить таблички: "Политуправление фронта закрыто, все ушли в соединения"
или: "Политотдел закрыт, все ушли в части". Конечно, кто-то дежурил, но вся
политработа кипела тогда у переднего края.
1 октября мы выехали на наблюдательный пункт 14-й армии, откуда с
командармом Щербаковым отправились еще раз осмотреть местность,
удостовериться в проведении намеченных работ, встретиться с командирами и
солдатами. А через два дня, совершив переход на оленях, а потом на лыжах, я
окончательно переселился в тундру, поближе к войскам. Туда же перешло и
Полевое управление фронта. Перед началом наступления мы с членом Военного
совета Т. Ф. Штыковым посетили 131-й стрелковый корпус, который должен был
вести бои на главном направлении. В корпус входили две стрелковые дивизии -
10-я гвардейская и 14-я. Это были те самые дивизии, которые осенью 1941 года
преградили путь немецко-фашистским захватчикам на Мурманск. Штыков поехал в
14-ю дивизию, а я в 10-ю. Последняя получила свое гвардейское звание за
сентябрьские бои 1941 года. Командовал ею генерал-майор X. А. Худалов. С ним
мы побывали в полках и батальонах. Дивизия состояла в основном из бывалых
воинов. У многих виднелись \401\ на груди ордена и медали. Одним из них был
ефрейтор Михаил Ивченко, через сутки своим телом закрывший амбразуру
вражеского дота. Я приказал собрать в одно место орденоносцев. Через полтора
часа за гранитной скалой, нависшей над котлованом, сидело около ста человек.
Это были надежные и бесстрашные воины. После задушевной беседы о "делах
житейских", длившейся около получаса, я рассказал, какие мощные силы будут
обеспечивать наступление фронта, а затем обратился с такими словами:
- Солдаты! Завтра утром наши войска переходят в наступление, чтобы
изгнать немецко-фашистских захватчиков и освободить советское Заполярье.
Именно вам, гвардейцам, кто долгие месяцы держал в сопках оборону, закрыв
все пути к Мурманску, Военный совет фронта доверяет нанести первый удар по
врагу. Надеемся, что вы оправдаете доверие. - Оправдаем, товарищ генерал
армии! - хором ответили солдаты и сержанты.
С тех пор прошло почти четверть века, но у меня в ушах как будто все
еще стоят их голоса.
В ту ночь я долго не спал. То одно, то другое приходило на ум,
беспокоило, терзало. Перед наступлением всегда так бывает, и сколько бы раз
это ни повторялось, успокоение не приходит. "А как поведут себя танки?" -
|
|
