истечет кровью от, воздействия смертоносного огня наших опорных пунктов. Нам
приказано удержать фронт, несмотря на политические  изменения  в  Финляндии.
Это значит, что фронт будет удержан. Вам известно, почему так должно,  быть:
нам нужны никель и медь, вырабатываемые на заводе в Колосиоки.  В  ближайшие
дни здесь снова начнут дымиться плавильные печи.  Кроме  всего  прочего,  мы
должны именно здесь доказать русским, что еще существует  немецкая  армия  и
держит фронт, который для них недостижим".
     Гитлеровцы продолжали подбрасывать на север подкрепления и по  суше,  и
по воздуху, и морем. На полуострове Варангер в  горах  обосновалась  в  тылу
противника разведгруппа  отряда  особого  назначения  Северного  флота.  Три
смельчака во главе с В.  Лянде  регулярно  сообщали  своему  командованию  о
движении   вражеских   транспортов   по   Варангер-фьорду.   Из   сообщений,
пересылаемых и нам, явствовало, что район между Петсамо и Киркенесом  быстро
наполняется войсками. Медлить было нежелательно.
     В ходе подготовки к наступлению  мы  неоднократно  обсуждали  различные
варианты наилучшего  использования  \397\  боевых  сил  фронта.  Большинство
стояло за маневренные действия. Но раздавались голоса  и  против.  Некоторые
утверждали, что маневр крупных масс войск  и  тяжелой  техники  в  Заполярье
невозможен. Эти командиры были не правы. Но их мнение  по-своему  объяснимо.
Оно отражало специфику местных природных условий. Как известно, немцам после
начала войны менее всего удалось вклиниться  на  нашу  территорию  именно  в
районе Мурманска. И хотя главную роль сыграли  здесь  стойкость  и  мужество
советских воинов, определенное значение имели и крайне  неблагоприятные  для
организации  наступления  ландшафтно-климатические  особенности   Мурманской
области. Конечно, за истекшие три года природа здесь не изменилась, так  что
теперь уже  нам,  а  не  немцам  нужно  было  преодолевать  прочную  оборону
противника в условиях, казалось бы, прямо созданных для того, чтобы  пресечь
любые попытки активных боевых действий. С этой точки зрения боевые  операции
в Заполярье являлись в истории Великой Отечественной войны уникальными,  ибо
нигде более нам не довелось обороняться и наступать в такой природной  зоне.
Мало того, эти операции были по-своему единственными во второй мировой войне
вообще, а если принять во внимание массу действовавших войск  и  современные
технические средства, то и во всей военной истории.  Отсюда  вытекает  и  их
поучительность со всеми их успехами и недостатками.
     Чтобы читатель, не являющийся по профессии военным или  не  бывавший  в
тех местах, понял, что имеется  в  виду,  остановимся  вкратце  на  описании
местности.  Представьте  себе  приморское  плоскогорье,   лежащее   севернее
Полярного круга. С частично не замерзающего, но все же весьма холодного моря
еще дуют характерные для мурманского лета сильные ветры в глубь  континента.
Они перемежаются с уже набирающими силу зимними ветрами в сторону моря.  При
очень частой осенней непогоде снег мешается с  дождем,  а  ночами  сплошь  и
рядом бывают заморозки. Холодный воздух постоянно  насыщен  влагой.  Нередко
сквозь туманы Гольфстрима прорывается дуновение Северного Ледовитого океана,
и тогда становится совсем невесело. Под  ногами  тундра,  сырая  и  какая-то
неуютная, снизу веет безжизненностью: там,  в  глубине,  начинается  лежащая
островками вечная мерзлота, а ведь солдатам приходится спать на этой  земле,
подстилая под себя лишь одну полу шинели. \398\
     Вокруг светятся бесконечные озера. Между ними хлюпают болота с кочками,
мхами, лишайниками и карликовыми  деревцами.  Серые  торфяники  исполосованы
частыми трещинами, из которых брызжет ледяная вода. Порой  земля  вздымается
голыми громадами  гранитных  скал.  Они  рассечены  быстрыми  и  порожистыми
реками, текущими в основном с юго-запада на  северо-восток.  А  продвигаться
нам нужно на запад. Это значит, что все реки придется форсировать,  одну  за
другой. Люди мерзнут здесь сильнее, чем  в  более  холодных  районах,  но  с
континентальным климатом. Замерзают и машины: разогреть моторы очень трудно;
горючего уходит гораздо больше нормы, а его-то и не хватает, что существенно
снижает  возможности  использования  техники.  Немало   забот   вызывали   и
химические грелки. Так как единственная железная дорога осталась в  стороне,
то подвозить снаряжение, продовольствие и боеприпасы приходилось на кораблях
(увы, лишь до берега), на плохо работавших автомобилях, на лошадях,  которых
нечем было кормить, и на капризных оленях. Все  мало-мальски  пригодные  для
продвижения  места  были   перехвачены   со   стороны   немцев   лапландским
оборонительным валом, а в промежутках царило дикое бездорожье.
     Тем не менее нужно было воевать. И не просто воевать, а наступать, бить
врага, гнать его и уничтожать. Пришлось вспомнить слова  великого  Суворова:
"Где прошел олень - там пройдет и русский солдат, а где не пройдет  олень  -
там все равно пройдет русский солдат". Войска Карельского фронта прошли там,
где никогда не ступала нога человека, доказав всему  миру,  что  наша  армия
способна преодолеть любые преграды.
     В основе нашего  плана  предстоящей  операции  лежала  идея  флангового
обхода главных сил 20-й лапландской армии и главных  укреплений  противника,
прорыва южнее озера Чапр с последующим маневром основных соединений фронта и
кораблей Северного военно-морского флота на окружение  и  разгром  вражеской
группировки в районе Петсамо, чтобы прижать ее к морю и отсечь от норвежских
портов. На Петсамо (Печенгу) вело  четыре  дороги.  Одна  -  из  Линахамари,
лежавшего севернее, у горловины фьорда  Петсамо-йоки,  Туда  раньше  времени
нашим кораблям нельзя было соваться, а иных подходов, кроме как с  моря,  не
было. Другая дорога шла с запада, из норвежской гавани  Тарнет.  Эта  дорога
для нас была пока недоступна. \399\
     Третья тянулась с востока, от селения Титовка-Река, лежавшего в  сердце