документ боевой славы, хранящийся в архиве.

Вот вкратце этот итог.

Всего за период Великой Отечественной войны 176-й гвардейский истребительный 
авиационный Проскуровский орденов Красного Знамени, Александра Невского, 
Кутузова полк совершил 9450 вылетов на боевое задание, из них на свободную 
воздушную охоту - 4016; провел 750 воздушных боев, в которых сбито 389 
самолетов 
противника, множество штурмовок наземных целей; уничтожил десятки паровозов, 
вагонов, боевой техники, самолетов на аэродромах; нанес большие потери врагу в 
живой силе.

Полк участвовал в освобождении Польши, бил врага в его собственном логове, 
долетев до реки Эльбы. За отличные боевые действия при взятии войсками Красной 
Армии отдельных городов и столиц приказом Верховного Главнокомандующего получил 

двадцать семь благодарностей.

Особенно большую работу полк выполнял в 1944-1945 годах: широко проводил 
свободную воздушную охоту, за полтора года накопив значительный опыт, и одержал 

много побед со сравнительно небольшими потерями.

Переписывая скупые деловые строчки документа, я словно вижу молодые смелые лица 

боевых товарищей, мастеров воздушного боя, наши "Лавочкины", которые еще издали 

узнавал воздушный враг, вижу наше гвардейское знамя, говорящее о героизме всего 

личного состава.

Итак, наш полк на аэродроме под Берлином.

Целыми днями мы на летном поле и в тренировочных полетах. Перед нами поставлена 

задача: совершенствовать летное мастерство, быть в постоянной боеготовности, 
крепить воинскую дисциплину и бдительность. И обобщать боевой опыт.

Внимательно мы следили за военными действиями, развязанными японскими 
империалистами на Тихом океане: мировая война еще не закончилась.

По-прежнему часто писали мне старые однополчане. К концу войны вырос счет полка.
 
Личный счет Кирилла Евстигнеева - ныне дважды Героя Советского Союза - достиг 
пятидесяти шести самолетов. За время боев он проявил блестящие командирские 
способности. Василий Мухин и Павел Брызгалов писали, что Кирилл - заместитель 
командира полка - держится просто, как и раньше, такой же отличный товарищ.

Вырос боевой счет и у Амелина, и у моего верного ведомого Мухина, и у 
Брызгалова, сбившего 12 вражеских машин на самолете имени Конева.

Я был горд и рад за испытанных боевых друзей. И часто думал о том, как же был 
бы 
горд за своих питомцев командир Игнатий Солдатенко.

В те дни командование направило мои документы в Краснознаменную 
Военно-Воздушную 
академию. Быть может, осуществится моя мечта, и я получу высшее военное 
образование. С нетерпением и волнением жду ответа.

...Спустя несколько дней после возвращения в полк я зашел на КП перед 
тренировочным полетом. Мне показалось, что летчики, собравшиеся там, 
взволнованы 
и смотрят на меня так, словно что-то случилось, окружили тесным кольцом. Кто-то 

протянул телеграмму. Тяжкое горе постигло меня: 17 мая не стало отца. Мы оба 
мечтали о встрече, и я потерял его, так и не увидев после всех испытаний.

Позже из писем родственников я узнал, что отец тяжело болел, по строго-настрого 

наказал не сообщать мне - не хотел тревожить, отрывать от боевых дел. Не 
позволил извещать меня о болезни и после победы - не хотел омрачать мне радость.
 
Некоторое облегчение приносила мысль, что отец дожил до Дня Победы.

Прошло еще несколько дней, и снова я прощаюсь с друзьями. Получил вызов в 
Москву 
для участия в параде Воздушного Флота СССР.