тысяча четыреста семнадцатого, советские люди совершали бессмертные подвиги во 
имя победы над фашистами - врагами всего человечества.

Снова в полку

И вот я снова в полку, на аэродроме северо-западнее Берлина. Какие у нас 
перемены! Нет маскировки, самолеты не рассредоточены, а выстроены в линейку, и 
вокруг них, как всегда, хлопочут техники. Вижу знакомые фигуры летчиков: вместе 

с техниками они осматривают самолеты. По всему видно, в полку - день подготовки 

материальной части.

Шумно и радостно встречают меня друзья. Попадаю в их крепкие объятия. Горячо 
поздравляем друг друга с победой. Вот подошли Куманичкин, Титаренко, подбежал 
Давид Хайт, и снова объятия и поздравления. Ищу глазами техника Васильева: вот 
он, у моего самолета. Иду к нему и обнимаю своего верного помощника. Друзья 
наперебой расспрашивают меня, а я прошу рассказать о последних боях, о разгроме 

берлинской группировки.

На КП снова шумная и радостная встреча с командиром части, замполитом, 
начальником штаба. Вместе слушаем последнюю оперативную сводку Совинформбюро: 
прием пленных фашистских солдат и офицеров на всех фронтах прекращен.

Весь вечер друзья рассказывают мне о последних днях войны. Авиация противника 
уже почти бездействовала. Вражеские самолеты вылетали, а садиться им было 
некуда 
- наши войска стремительно захватывали аэродромы. Летчикам нашего полка 
приходилось вылетать на штурмовку отступающих войск и немецко-фашистской 
группировки, пытавшейся прорваться на запад недалеко от нашего аэродрома; 
личный 
состав полка подготовился к боям на земле.

Вот что рассказали о своем последнем воздушном бое Куманичкин и Крамаренко. 30 
апреля их вызвал командир и сказал, указывая на карту: "Вот здесь пытается 
выйти 
из окружения вражеская группировка. Немецкое командование, стараясь помочь 
гитлеровским воякам выбраться из котла, бросило им на поддержку большую группу 
"фокке-вульфов" с бомбами. Ваша задача искать и уничтожать противника в этом 
районе".

Боевая пара немедленно вылетела на задание и за линией фронта встретилась с 
шестнадцатью "фокке-вульфами". "Лавочкины" стремительно понеслись наперерез 
врагу. Группа "фокке-вульфов" разбилась надвое. С восьми самолетов на поле и 
лес 
беспорядочно посыпались бомбы - летчики поспешили облегчить самолеты. Затем 
восьмерка встала в круг и начала обороняться. Враг старался оттянуть наших 
летчиков в сторону от другой восьмерки, которая продолжала с бомбовым грузом 
лететь к позициям советских войск. Но наша боевая пара оторвалась и ринулась 
вдогонку. Нагнать врага удалось недалеко от линии фронта.

Куманичкин атаковал одно звено группы, Крамаренко - другое. У моих боевых 
друзей 
было преимущество в высоте и скорости. Они свободно атаковали и уходили вверх, 
а 
"фоккеры" с подвешенными бомбами не могли развить достаточной скорости. Фашисты 

стали бесприцельно сбрасывать бомбы и уходить. Надо сказать, что наши летчики 
не 
ожидали такой стремительной развязки. Куманичкин догнал один из "фоккеров" и 
открыл огонь, но в это время его атаковала вражеская пара.

У Крамаренко не осталось боеприпасов. И он стремительно ринулся на врага, решив 

таранить, - надо было выручать товарища. Немцы не выдержали натиска и стали 
поспешно уходить, бросив самолет, по которому открыл огонь Куманичкин. И в тот 
же миг Александр сбил "фокке-вульф" над позициями фашистов. Так закончился 
скоротечный бой двух против шестнадцати над западной окраиной Берлина.

Воины наших наземных войск с волнением следили за тем, как самоотверженно и 
бесстрашно два охотника защищали их от вражеского налета.

Много подвигов совершили однополчане в последние дни войны, с честью выполнив 
свой долг перед Родиной. И о каждом из них, о мастерстве, отваге, героизме 
воздушных охотников можно писать и рассказывать без конца.

Передо мной итог боевой деятельности полка за время Великой Отечественной войны,