библиотека, сам распорядок жизни - все располагало к учению. Но, признаюсь, на 
первых порах трудновато было нашему брату - недавно боевому летчику - сидеть за 

книгой, изучать теорию, сложную военную науку. Наступила новая эра в авиации - 
эра реактивных самолетов. В части стали поступать отечественные машины нового 
типа, и мы завидовали товарищам, оставшимся в строю, и, мечтая о полетах, то и 
дело посматривали в небо - оно тянуло к себе непреодолимо.

Зима прошла в напряженной теоретической учебе. А летом мы, истребители, начали 
стажировку на поршневых самолетах. Полетал я и на самолете конструкции А. С. 
Яковлева - легком в управлении, послушном в технике пилотирования. Но хотелось 
скорее освоить реактивный, особенно после воздушного парада в День Воздушного 
Флота в августе 1947 года в Тушине. Он произвел на меня незабываемое 
впечатление: в тот день советские летчики первые в мире показали мастерство 
высшего пилотажа на реактивных самолетах.

Как сейчас, вижу краснокрылый реактивный истребитель конструкции Яковлева. Он 
промчался на большой скорости у самой земли и как бы ввинтился в небо. Вел его 
полковник Иван Петрович Полунин - отважный летчик, мастер пилотажа. "Вот что 
может дать техника в умелых руках!" - думал я, с восхищением следя за его 
полетом.

Незаметно подошел день, о котором я так мечтал: весной 1948 года приступаю к 
полетам на реактивном истребителе, как водится - сначала с инструктором. 
Ощущение необычное. Кабина герметизирована, исподнизу раздается свист, скорость 

набирается быстро, обзор хороший, не видно мелькающих лопастей винта. Впереди - 

необозримый простор. Стремительно несешься, и тебя охватывает чувство гордости 
за нашу технику: то, что еще недавно казалось недосягаемым, достигнуто.

И вот первый самостоятельный полет, и та неизъяснимая радость, которую 
испытывает летчик, когда быстро набирает высоту.

Приземляюсь. Торможу. А самолет не реагирует: ясно - тормоза отказали. В таких 
случаях опытный летчик испугаться и растеряться не успевает. На помощь сразу 
приходят навык и быстрота действий. Доворачиваю самолет на грунт; он продолжает 

двигаться к лесу. Применяю ряд мер, и у самой опушки мне удается его остановить.
 
Все кончается благополучно.

Неполадки во время приземления не омрачили радость, которую я испытывал от 
одного сознания, что выполнил полет на реактивном самолете.

Академия окончена. Выпускники возвращаются в строй. Как и прежде, я стал 
заместителем Павла Федоровича Чупикова; теперь он командовал авиасоединением. 
Испытанный боевой командир и отличный летчик в числе первых освоил реактивный 
самолет.

Когда я прибыл в его распоряжение, на аэродроме шла напряженная учеба. 
Осваивались самолеты нового типа, проводились полеты в сложных 
метеорологических 
условиях.

На аэродроме я день и ночь. Командуя, учился у опытных летчиков (боевых и 
молодых), уже овладевших новым типом самолета конструкторов А. И. Микояна и М. 
И. Гуревича "МИГ-15" с сиденьем-катапультой.

Реактивная техника требует хороших теоретических знаний, еще более тщательной 
подготовки и обеспечения полетов. Перед нами множество новых сложных и 
разнообразных задач, и одна из них: перед полетом проверять, в каком состоянии 
и 
настроении летчик, в процессе полета своевременно заметить, не устал ли он.

Прежде чем совершать полеты на реактивном самолете, мы тренировались днем и 
ночью в сложных метеоусловиях на поршневом самолете "ЯК-11", в основном по 
приборам отрабатывали технику пилотирования.

Осенью Павел Федорович Чупиков выпускает меня в воздух на "МИГ-15". Могучий 
самолет послушен моей воле: летаю много, днем и ночью.

В сложных полетах летчика подстерегало явление иллюзий. Состояние это наступало 

внезапно, как потеря сознания при кислородном голодании. Например, вдруг 
начинало казаться, что летишь на боку с креном в 90 градусов. Как каждому 
летчику-истребителю, мне уже были знакомы явления иллюзий: они возникали и во 
время боевых вылетов, когда внезапно я попадал в сложные условия погоды. Но 
тогда скорости были меньше, и я успевал выхватить машину почти у самой земли.