рассказывать об Игнатии Солдатенко, герое боев в Испании и Сталинграде, о 
Пахомове, о Мубаракшине, о Габунии - обо всех тех, кто сражался с врагом в 
здешнем небе, о замечательных летчиках, отдавших свою жизнь за свободу нашей 
Родины. А потом мы все вместе пошли на могилу Игнатия Солдатенко, память о 
котором будет жить вечно.

Целый день я провел с друзьями и все вспоминал и вспоминал дела и людей нашего 
полка, бои на Курской дуге.

На следующий день вылетаю в Шостку. События лета 1943 года оживают в памяти, и 
я 
неотрывно, с глубоким волнением смотрю вниз, думаю о героической борьбе нашего 
народа, обо всех тех, кто крыло к крылу со мной сражался за Родину.

Еще издали я увидел Ображеевку, Вспольное - родные края, и сердце у меня 
замерло.

В Шостке я пошел поклониться братской могиле, где лежали останки моих земляков: 

советских патриотов, умерщвленных немецко-фашистскими оккупантами. Там покоился 

и прах старого красного партизана Сергея Андрусенко и комиссара аэроклуба 
Кравченко. Под Сталинградом, в одной из братских могил, где покоятся безымянные 

герои, лежит прах и моего брата Якова. А под далеким Майданеком - Григория, 
погибшего от истязаний. С непримиримой ненавистью думал я о фашистских палачах..
.

Из Шостки на машине еду в Ображеевку по дороге, исхоженной мною за годы учения.

И вот - родной дом. Со слезами радости обнимает меня сестра Мотя, ко мне льнут 
племянники. Как не хватает сейчас брата Александра: он несет воинскую службу на 

Урале! Меня окружают односельчане. И снова объятия, радостные восклицания, 
расспросы о боевых делах. Вот и Максимец - секретарь партийной организации 
колхоза, и мои бывшие одноклассники: Гриша Вареник - теперь мичман с боевыми 
медалями, Ивась, из-за которого я подрался в классе, - теперь он счетовод в 
колхозе "Червоный партизан".

В тот день я долго пробыл у могилы родителей. Вспоминал мать, её заботу о нас, 
детях, погибших братьев, отца...

...Вместе с односельчанами иду по улице, направляясь к школе. Моя первая 
учительница Нина Васильевна спешит навстречу, протягивает мне руки. Все такая 
же, как прежде, только поседела, и на ее милом лице появилось много морщин. 
Нина 
Васильевна припала к моему плечу, улыбаясь сквозь слезы, сказала, что приехала 
повидаться со мной из соседней деревни, и мы вместе с ней идем к школе, входим 
в 
класс...

В родном селе я провел несколько дней. Поработал на колхозном гумне, побывал на 

полях, на лугах у Вспольного, в березняке у гати - любимом месте отца. Подолгу 
смотрел на высокий правый берег Десны, туда, где за горой стоит Новгород-
Северский. Вечерами подолгу разговаривал с односельчанами. Они делились со мной 

планами, рассказывали о работе колхоза. С радостью говорили, что Ображеевка, 
пережившая тяжкий гнет немецко-фашистской оккупации, оправляется, оживает.

...Ранним сентябрьским утром я вылетел из Шостки в Москву: начинались занятия в 

академии.




На высотах и скоростях


Многие питомцы Краснознаменной Военно-Воздушной академии, основанной в 1940 
году, за время войны стали прославленными командирами. Теперь, осенью 1945 года,
 
ее слушателями были испытанные фронтовые летчики, представители разных родов 
авиации, и среди них двести семьдесят Героев и двадцать два дважды Героя 
Советского Союза. Перед каждым стояла одна цель: освоить новую авиационную 
технику, овладеть командирскими навыками и вернуться в строй, чтобы в мирное 
время охранять небо Родины.

Академический городок раскинулся в живописной местности среди лесов. Аудитории,