- Ура советским воинам!

Вечерело, а на улицах было так же многолюдно. Все шли на Красную площадь к 
Мавзолею Ленина. В нескончаемом людском потоке шел и я. Вспомнилось мне 
гвардейское знамя нашего полка с большим портретом Ильича - портретом, вышитым 
руками наших ткачих в дни ожесточенных боев за Советскую Родину. Вспомнилась 
24-
я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. В тот день 
фашистские полчища рвались к Москве, а на Красной площади был военный парад. 
Мимо Мавзолея проходили наши героические войска. Отсюда, с Красной площади, они 

двигались прямо на фронт - на защиту Москвы. И многие герои обороны нашей 
столицы сейчас в Берлине празднуют победу над фашистскими захватчиками.

На площади вспыхнули огни праздничной иллюминации. Над Кремлем скрестились 
широкие яркие лучи прожекторои. Ровно в десять часов вечера раздались 
артиллерийские залпы - 30 залпов из тысячи орудий. Москва от имени Родины 
салютовала в честь великой победы советского народа.

Справедливая освободительная война завершена. И с первого ее дня до последнего, 

тысяча четыреста семнадцатого, советские люди совершали бессмертные подвиги во 
имя победы над фашистами - врагами всего человечества.




Снова в полку


И вот я снова в полку, на аэродроме северо-западнее Берлина. Какие у нас 
перемены! Нет маскировки, самолеты не рассредоточены, а выстроены в линейку, и 
вокруг них, как всегда, хлопочут техники. Вижу знакомые фигуры летчиков: вместе 

с техниками они осматривают самолеты. По всему видно, в полку - день подготовки 

материальной части.

Шумно и радостно встречают меня друзья. Попадаю в их крепкие объятия. Горячо 
поздравляем друг друга с победой. Вот подошли Куманичкин, Титаренко, подбежал 
Давид Хайт, и снова объятия и поздравления. Ищу глазами техника Васильева: вот 
он, у моего самолета. Иду к нему и обнимаю своего верного помощника. Друзья 
наперебой расспрашивают меня, а я прошу рассказать о последних боях, о разгроме 

берлинской группировки.

На КП снова шумная и радостная встреча с командиром части, замполитом, 
начальником штаба. Вместе слушаем последнюю оперативную сводку Совинформбюро: 
прием пленных фашистских солдат и офицеров на всех фронтах прекращен.

Весь вечер друзья рассказывают мне о последних днях войны. Авиация противника 
уже почти бездействовала. Вражеские самолеты вылетали, а садиться им было 
некуда 
- наши войска стремительно захватывали аэродромы. Летчикам нашего полка 
приходилось вылетать на штурмовку отступающих войск и немецко-фашистской 
группировки, пытавшейся прорваться на запад недалеко от нашего аэродрома; 
личный 
состав полка подготовился к боям на земле.

Вот что рассказали о своем последнем воздушном бое Куманичкин и Крамаренко. 30 
апреля их вызвал командир и сказал, указывая на карту: "Вот здесь пытается 
выйти 
из окружения вражеская группировка. Немецкое командование, стараясь помочь 
гитлеровским воякам выбраться из котла, бросило им на поддержку большую группу 
"фокке-вульфов" с бомбами. Ваша задача искать и уничтожать противника в этом 
районе".

Боевая пара немедленно вылетела на задание и за линией фронта встретилась с 
шестнадцатью "фокке-вульфами". "Лавочкины" стремительно понеслись наперерез 
врагу. Группа "фокке-вульфов" разбилась надвое. С восьми самолетов на поле и 
лес 
беспорядочно посыпались бомбы - летчики поспешили облегчить самолеты. Затем 
восьмерка встала в круг и начала обороняться. Враг старался оттянуть наших 
летчиков в сторону от другой восьмерки, которая продолжала с бомбовым грузом 
лететь к позициям советских войск. Но наша боевая пара оторвалась и ринулась 
вдогонку. Нагнать врага удалось недалеко от линии фронта.

Куманичкин атаковал одно звено группы, Крамаренко - другое. У моих боевых 
друзей 
было преимущество в высоте и скорости. Они свободно атаковали и уходили вверх,