На Берлин!


Войска трех фронтов готовились к последнему решающему сражению - наступлению на 

Берлин. Перед кюстринским плацдармом, где воины нашего фронта ближе всего 
подошли к фашистскому логову, гитлеровцы создали прочную оборону, сосредоточив 
здесь большое количество войск и техники. Три оборонительные полосы шли вокруг 
самого Берлина. Фашисты разделили город на секторы, тщательно подготовленные к 
обороне.

Сюда, к Берлину, гитлеровское командование стянуло основные силы, несмотря на 
бои с англо-американскими войсками. Авиация в основном состояла из истребителей,
 
причем на Берлинское направление были стянуты самые боеспособные эскадры; здесь 

были установлены радиолокационные посты для обнаружения нашей авиации. Враг, 
еще 
сильный и опасный, намеревался упорно оборонять Берлин от натиска наших войск.

Как все советские и польские воины, которым предстояло участвовать в Берлинской 

операции, мы с нетерпением ждали наступления и усиленно готовились. Здесь, в 
Вартницах, вся партийно-политическая работа в полку направлена была на 
всестороннюю подготовку к решающим боям. И весь личный состав жил одной мыслью: 

выполнить приказ Родины.

Нас снова перебазировали в Морин, ближе к переднему краю. И, подобно множеству 
авиационных полков, мы были в полной боевой готовности.

В тот день, 15 апреля, замполит Асеев прочел личному составу полка воззвание 
Военного Совета фронта - призыв победоносно завершить войну. А потом командир 
собрал руководящий состав полка и сообщил, что, очевидно, завтра начнется 
решающая битва.

- Проверьте, чтобы летчики хорошенько отдохнули, пораньше легли спать, - 
добавил 
он, отпуская нас.

Наконец наступил день, к которому все так готовились, которого так ждал весь 
наш 
народ.

Еще затемно раздался гул канонады. От мощных артиллерийских залпов дрогнула 
земля. Все мы вскочили. Я взглянул на часы: было пять часов по московскому 
времени.

И вот мы на аэродроме. Куманичкин, Титаренко и я спешим на КП. Начальник штаба 
Топтыгин докладывает командиру обстановку. Грохот артподготовки заглушает 
голоса. Да мы и так понимаем друг друга. Нас охватывает боевое воодушевление, 
наступательный порыв, знакомые каждому фронтовику.

Выходим на аэродром. Не отрываясь смотрим в сторону Берлина. И вдруг происходит 

небывалое. В небо взметнулся прямой луч прожектора. И тотчас же яркий ровный 
свет залил все вокруг. Потом мы узнали, что по световому сигналу - этому яркому 

прямому лучу - было включено 143 зенитных прожектора. Они осветили путь нашим 
войскам. В атаку пошла пехота при поддержке танков и артиллерии, которая 
перенесла огонь в глубину вражеской обороны.

Авиация 18-й воздушной армии еще задолго до рассвета нанесла удары по опорным 
пунктам и узлам сопротивления немцев. Тяжелые бомбардировщики обрушили удары в 
глубине обороны. Гул самолетов и артиллерии сливался воедино. На рассвете 
штурмовики и бомбардировщики нашей воздушной армии начали громить врага с 
воздуха. Истребительная авиация надежно прикрывала наши наступающие войска и 
обеспечивала свободу действий бомбардировщикам и штурмовикам. Погода была 
пасмурная, в воздухе стояла густая дымка, но советские летчики произвели в тот 
день свыше семнадцати тысяч боевых вылетов.

Вылетали и мы. С чувством гордости за наши Военно-Воздушные Силы осматривал я 
пространство: никогда еще не видел такого количества самолетов. Даже нам, 
охотникам, было тесно, и мы залетали еще дальше на запад и искали противника на 

дальних подступах к полю боя. Фашисты пользовались плохими метеорологическими 
условиями и, экономя силы и резервы, пытались напасть на нас из-за угла. И