сам, проводил разборы полетов. Особенно успешно занимались и заметно росли 
летчики Орлов, Родионов, Соколов, Хлопцев. И я следовал своему старому правилу: 

учил и учился сам.

Во время одной из первых наших бесед меня засыпали вопросами. Я тоже 
расспрашивал летчиков - хотелось скорее с ними познакомиться. Ведь иной раз и 
на 
земле можно предугадать, как будет вести себя летчик в бою. Молодые пилоты 
спрашивали, что, по моему мнению, летчику помогает побеждать.

Отвечал я им так:

- На войне все бывает, как любил говорить мой командир Солдатенко. Например, я 
сбил сорок пять самолетов, и не сосчитать, сколько раз фашисты пытались сбить и 

меня, особенно когда я стал летать на именном самолете. Но я никогда не думал о 

том, что враг может меня сбить. Ну, а если дрогнешь, то будешь сбит наверняка. 
Кто боится, тот неуверенно ведет бон. Уверенность в своих силах, в своих 
товарищах, в своем самолете - вот что должен ощущать каждый летчик, когда 
получает задание.

Сбить самолет, как вы знаете, не самоцель. Правда, весной прошлого года, еще не 

побывав в настоящих боях, я поставил перед собой цель сбить восемь вражеских 
самолетов - отомстить за боевых товарищей. Дело не только в том, что, сбивая 
вражеский самолет, мы наносим материальный урон врагу. Сбив самолет, особенно 
ведущего, деморализуешь вражескую группу, почти всегда обращаешь ее в бегство. 
Этого я и добивался, стараясь завладеть инициативой. Надо стараться атаковать 
врага молниеносно, захватить инициативу, умело использовать летно-тактические 
качества машины, действовать расчетливо, бить с короткой дистанции и добиваться 

успеха с первой атаки и всегда помнить, что в воздушном бою на счету каждая 
секунда.

Мы часто говорим о том, что в воздушном бою многое зависит от готовности 
летчика 
к риску, от смелости, воли к победе. Но рассчитывать только на смелость, 
бесстрашие и даже на опыт нельзя. Мы все время должны изучать поведение 
противника, искать новые тактические приемы, быть новаторами.




Сын полка


Нагрузок у моего юного ординарца было немало. Днем он находился на КП как 
посыльный. Исполнял поручения быстро и четко. Целый день, бывало, носится по 
аэродрому или возится у самолета. Он очень любил технику и все схватывал на 
лету.

Я не позволял ему подшивать воротничок к моей гимнастерке, чистить мне 
обмундирование. Но иногда утром проснешься - смотришь, все уже готово.

- Ведь я тебе говорил, Давид, что не привык к этому и все буду делать сам.

- Знаю, товарищ капитан, - отвечал он. - Но мне так хочется хоть чем-то помочь 
вам!..

Я старался найти время для его воспитания. Беседовал с ним, рассказывал о своем 

первом комсомольском вожаке Мацуе, об отважных летчиках-комсомольцах первого 
полка - Исламе Мубаракшине, Василии Пантелееве, Михаиле Пахомове и многих 
других.

Как-то вечером после напряженного дня, когда Хайту как посыльному на КП 
пришлось 
немало побегать, я сказал ему:

- Хорошо бы тебе шоферское дело изучить, и в первую очередь на мотоцикле 
научиться ездить. Освоил бы ты его быстро. Но тебе, пожалуй, трудно будет: 
времени на все не хватит.

- Товарищ командир, - ответил Давид, - вы же сами говорите: комсомолец должен 
добиваться цели, несмотря на все трудности! Зато, если научусь, поручения буду 
выполнять одним духом. Разрешите, товарищ командир, поучиться?

Пришлось разрешить. И с этого дня я часто видел, как Давид возится у мотоцикла.