Третий этап - бои на Курской дуге. Я поставил перед собой цель - отомстить за 
гибель товарищей. Многим я обязан капитану Семенову; у него отвага сочеталась с 

хладнокровием и расчетом. Этому он учил и нас, молодых. Никогда мне не забыть, 
как он отчитал меня после первого сбитого, его слов об осмотрительности, о том, 

что нельзя бросаться очертя голову, не разобравшись в обстановке. Я стал 
действовать расчетливее, осмотрительнее. Но это были первые шаги на боевом пути.
 
Иногда я испытывал некоторую неуверенность в себе. Трудно было технику 
пилотирования сочетать с ведением огня. Противник, случалось, упреждал мои 
действия. Я уже сбил несколько самолетов, но мне все казалось, что я еще 
допускаю промахи, действую недостаточно быстро.

Четвертый этап - воздушные бои над Днепром. Здесь мне не только надо было 
драться. Я должен был показывать пример летчикам эскадрильи на земле и в 
воздухе, совершенствовать командирские навыки, умело водить группы, действовать 

смело, хладнокровно, инициативно. Появилось чувство ответственности не только 
за 
свои действия, но и за действие группы, за каждого, кто сейчас дерется под моим 

командованием. Появилось и обостренное чувство ответственности за прикрытие 
наземных войск, за выполнение боевого задания. Надо было тщательно 
договариваться с летчиками на земле, чтобы быстро и слаженно действовать в 
воздухе. Надо было учить молодых летчиков.

Пятый этап, пожалуй, начался у меня в тот день, когда я получил самолет имени 
Героя Советского Союза Конева. Выросло чувство ответственности перед теми, кто 
в 
тылу создавал боевые машины. К этому времени я научился группой, со своей 
эскадрильей, отражать группы противника, численно превосходящие нас, вступать в 

бой с любым количеством вражеских самолетов.

В те дни у нас, летчиков полка, оттачивались тактические приемы. Как и мои 
товарищи - комэски Евстигнеев и Амелин, - я научился навязывать противнику свою 

волю, начинал бой с тех направлений, которые считал наиболее выгодными для моей 

группы. Научился молниеносно атаковать врага, предугадывать его уловки, хотя 
воздушный бой - это действительно море разных комбинаций и неожиданных 
положений.

Так подготовился я к шестому этапу - воздушной охоте.

Чувство боевого братства с нашими наземными войсками выработалось у меня в те 
дни, когда мы прикрывали их на Курской дуге, на Днепре, Днестре, севернее Ясс. 
Оно не оставляет меня и на воздушной охоте.

Ведя поиск воздушного врага, я по-прежнему думаю о наших наземных войсках, 
вероятно так же, как и все наши охотники. Руководит мною та же мысль: не 
допустить воздушного противника и нанести врагу максимальные потери, может, 
даже 
ценою своей жизни.

- Ты прав, Иван, каждый из нас насчитает несколько этапов боевой выучки, - 
заметил Титаренко. - И я тоже всегда думаю о наших наземных войсках.

И Дмитрий добавил, что чувство ответственности за жизнь людей выработалось у 
него в те дни, когда в группе с боевыми товарищами он отражал налеты воздушного 

врага на Ленинград.

...На нашем участке фронта продолжалось затишье. В ряде пунктов, в районе Праги 

(пригород Варшавы) шли бои местного значения и поиски разведчиков. Изредка мы 
вылетали на воздушную охоту. Продолжали усиленно готовиться к предстоящим 
большим сражениям.

Наш полк назывался полком охотников, иными словами - мастеров воздушного боя. 
Но 
среди мастеров были и молодые летчики - в основном из пополнения после 
Белорусской операции. С ними много занимались бывалые летчики. И я по совету 
командира передавал им свой боевой опыт. Иногда и простая беседа помогала 
становлению, формированию летчика, выработке черт характера: что-то непременно 
отложится в памяти - это я знал по себе.

Я вел с молодыми теоретические занятия, следил за тренировкой пар, тренировался