как-то упомянул о черте его характера, которую я уже заметил: Дмитрий не любил 
рассказывать о своих победах, зато всегда оживлялся и обретал красноречие, 
когда 
разговор заходил о подвигах товарищей.

Замполит рассказал мне о Герое Советского Союза осетине Александре Караеве, 
отличившемся в боях за освобождение Советской Белоруссии, о цыгане летчике 
Кирилле Бачило, о своеобразной боевой паре - Герое Советского Союза Евгении 
Азарове и Михаиле Громове.

Майор Азаров служил в полку с первого дня войны, обладал безупречной техникой 
пилотирования; его ведомый, тоже опытный воздушный охотник, летал с ним с 1942 
года. Вот какой особенностью отличалась эта боевая пара: у Азарова острота 
зрения была потеряна, зато у Громова зрение отличное, и ведомый стал "глазами 
ведущего". Поступали они так. Впереди летел ведомый, а сзади ведущий - Азаров. 
Заметив противника, Громов сообщал ведущему: "Азарыч! Я - Громов! Вижу 
противника". - "Подводи", - передавал Азаров. Ведомый "подводил" его к 
противнику, и Азаров, заметив немецкий самолет, подавал команду: "Вижу! 
Атакую!" 
После этого Громов оттягивался назад и прикрывал хвост самолета ведущего. 
Азаров 
атаковал противника и, как правило, сбивал с короткой дистанции. Недаром он 
любил говорить: "Мой девиз - кинжал врагу прямо в сердце" и еще: "Не тот летчик 

- истребитель, который на истребителе летает, а кто врага сбивает". В 1943 году 

Евгения Азарова из-за плохого зрения чуть не списали с летной работы. Его 
убеждали, что служить в авиации ему нельзя. На все доводы он отвечал так: 
"Оставьте меня на фронте до победы. Не подведу, пользу принесу. Даю слово 
коммуниста". Громов тоже просил оставить командира, обещал зорко смотреть за 
двоих. И Азарова оставили в части. Свое слово летчики-коммунисты сдержали. На 
личном счету каждого росло количество сбитых самолетов.

Поближе познакомившись с командиром, я увидел, что он, говоря штабным языком, 
умело организует личный состав на выполнение поставленной задачи. На фронте он 
с 
самого начала войны, у него большой боевой опыт. Этот испытанный летчик 
обладает 
отличной техникой пилотирования, скромен, трудолюбив, бесстрашен.

Он очень дорожит честью полка и этого же требует от всех своих подчиненных. В 
полку его любили и уважали. Мужественный боевой командир души не чаял в своей 
семье и в часы отдыха любил рассказывать о сынишке. Как каждому советскому 
солдату, ему хотелось отдохнуть душой, представить себе уютную домашнюю 
обстановку, помечтать о встрече с близкими. Летает он с 1941 года. Его не 
сбивали ни разу.

Не один пример выдержки привели командир и замполит, рассказывая о боевой 
дружбе 
и взаимной выручке летчиков полка.

Однажды во время Белорусской операции Чупиков вместе с Титаренко - тогда 
капитаном - вылетели на боевое задание. Они направлялись к линии фронта, 
выискивая воздушного врага. Мешало заходящее солнце: яркие лучи слепили глаза. 
Но вот командир увидел: с запада, прикрываясь облаками, к нам в тыл 
направляются 
две "рамы" - "Фокке-Вульфы-189" - в сопровождении четырех "Мессершмиттов-109". 
Группа летит чуть ниже нашей пары.

При такой встрече советский летчик мог принять лишь одно решение: немедленно 
атаковать. И Чупиков подал ведомому команду:

- Атакую "раму"! Прикрой!

Стремительно сближаясь с врагом, он открыл огонь. Стрелок одной из "рам" открыл 

ответный. Путь Чупикову пытались преградить два истребителя, но ведомый вовремя 

пришел ему на помощь. "Мессершмитты" не выдержали быстрых, напористых атак 
советского летчика и отвалили в сторону. Но тут командира атаковала другая пара 

истребителей. Рискуя жизнью, Титаренко снова преградил путь врагу, отбил атаку. 

Но сам попал в трудное положение: противнику удалось перебить управление, 
нарушить радиосвязь. Самолет резко накренился на крыло. Дмитрий попытался 
выровнять машину, но она потеряла управляемость и начала падать. Оставался один 

выход - прыгать с парашютом. Внизу - уже освобожденная земля.

А командир в это время подбил "раму", заставил вражеских разведчиков повернуть