Передо мной поставлена задача: с группой в восемь самолетов прикрыть наши 
наземные войска в районе Тыргу-Фрумос.

У линии фронта мы встретили около тридцати "фоккеров". Часть их без бомб 
направилась к нам.

Бой принимаю. Его надо провести в быстром темпе: вот-вот появятся "юнкерсы". 
Враг явно хочет сковать нас боем и захватить господство в высоте. Но это ему не 

удается. Оно за нами.

Так и есть: спустя несколько минут подходит большая группа "Юнкерсов-87". Но 
нам 
уже известен маневр врага, и врасплох он нас не застиг.

Быстро оценив обстановку, передаю команду Паше Брызгалову:

- Прикрой от истребителей!

Врезаюсь в строй "юнкерсов". Я выбрал удачный момент: один "юнкерс" сбит. 
Остальные переходят в пикирование, неприцельно сбрасывают бомбы и улетают. 
Главное сделано: мы помешали бомбардировщикам.

Но тут сверху на нас наваливается несколько "фокке-вульфов". Имея запас 
скорости, быстро набираю высоту и сверху со своей четверкой накидываюсь на 
врага. Противник удирает. Время прикрытия кончалось - шли последние минуты. Даю 

команду - собраться. Появляется седьмой самолет - Никитина. Где же Паша? Снова 
передаю по радио:

- Сбор! Сбор!

Внимательно осматриваю воздушное пространство. Вот где Павел - в стороне Тыргу-
Фрумос, выше меня! Гонится за истребителем. Но он попал в переплет: не замечает,
 
что снизу к нему в хвост приближается другой, "Мессершмитт-109". Сомнений нет - 

охотник.

Спешу на помощь товарищу, но достать огнем "мессера" не могу, нас разделяет 
слишком большое расстояние. В таких случаях надо выручать словом:

- Паша, сзади "месс"!

Но он продолжал погоню. Вражеский летчик, гнавшийся за Пашей, открыл огонь.

Самолет Брызгалова загорелся. И Паша выбросился с парашютом.

К счастью, ветер нес его на территорию, освобожденную от врага. "Эх, Паша, Паша.
.. 
Как же ты, такой сильный летчик, маху дал?!" - невольно твердил я, внимательно 
наблюдая за его приземлением. И горько и досадно было за него. Мы вернулись 
домой, когда он приземлился.

Только об одном летчики и говорили: "А вдруг Паша ранен? Оказана ли ему 
помощь?"

Больше всех тревожился Никитин. Он был очень непосредствен и не умел скрывать 
своих чувств. То и дело он подбегал ко мне:

- Как вы думаете, товарищ командир, Паша уцелел?

Я его успокаивал: ведь Брызгалов приземлился в расположении наших войск. 
Разумеется, ему сейчас же оказали медицинскую помощь, и он скоро вернется. Но 
на 
душе у меня было неспокойно.

Брызгалов и в самом деле вернулся на следующий день. Его привезли на "У-2". 
Голова у него забинтована. Гимнастерка забрызгана кровью. Глаза грустные, вид 
унылый.

Мы бросились к нему:

- Да ты ранен, Паша?

Он ответил, морщась от боли:

- Шальная пуля задела подбородок. Пробила мягкую ткань, кость цела. - И стал 
отрывисто рассказывать: - Я погнался за немцем - ясно, это был охотник. Во