и решительно. Такое понимание, такие способности приобретаются только в ходе 
напряженной боевой учебы. Нет учебы — нет уверенности в собственных силах, нет 
уверенности в собственных силах — отсутствует боевой дух. И это, на мой взгляд, 
самое страшное, что может произойти со спецназом в ходе сегодняшнего 
реформирования ВС РФ.

— Недавно закончилась чеченская кампания. Как Вы оцениваете действия своих 
подопечных на этой войне? Что мешало и что следует отметить как положительный 
опыт, извлеченный из чеченской кампании?

— По-разному величают события, которые произошли в Чечне, — и «кампания», и 
«война», и «вооруженный конфликт», по моему убеждению — это позор России. С 
первых часов этой кампании (будем пользоваться Вашим определением) я заявил на 
совещании в Главном управлении о том, что ни доблести, ни чести она Вооруженным 
Силам не принесет. Так и случилось. Спецназовцы в Чечне были нацелены на 
выполнение очень многих задач, как правило, не свойственных им. При этом свято 
соблюдался принцип — «лишний раз не стрелять!». Боевые действия требовали от 
командиров и рядовых огромного напряжения физических и духовных сил, были и 
потери.

Жизни этих молодых людей навсегда останутся укором для российских политиков, 
которые принимали решение на развертывание и проведение кампании. Говорить о 
положительном опыте не приходится, так как, я уже сказал, спецназ выполнял не 
свойственные ему задачи и не обогатил теорию и практику применения 
подразделении специального назначения положительным опытом. Но в индивидуальном 
плане были подтверждены высокие способности спецназовцев при выполнении любых 
задач, возможности офицерского состава спокойно и уверенно управлять 
подразделениями в самых сложных и непредсказуемых условиях обстановки. Очень 
много примеров проявления личного мужества, героизма, самоотверженности и 
благородства.

— Контрпартизанская война — война, предполагающая использование тактики, 
имеющей, по большому счету, мало общего с тактикой общевойскового боя. Мировой 
опыт доказывает особую эффективность в таких войнах подразделении специального 
назначения. Как бы Вы построили борьбу с повстанцами в Чечне, имея всю полноту 
власти?

— Я уже высказал свое отношение к этой кампании, тем более не хотел бы 
уподобляться герою классического изречения «Каждый мнит себя стратегом, видя 
бой со стороны». Вся полнота власти означает в первую очередь высочайшую 
ответственность и предполагает такой уровень готовности взять ее на себя, что 
требует от человека глубокого убеждения в правоте целей и задач, которые перед 
ним поставлены, сосредоточение всех сил и средств для их выполнения и 
достижения поставленных целей. Я отношусь к понятию «вся полнота власти» не как 
к вседозволенности, безнаказанности, а как к категории в первую очередь 
нравственной. Не знаю, как распорядился бы этой «полнотой власти». Но вот 
контрпартизанская война, повстанцы — это интересно. Чеченские повстанцы 
(пользуюсь Вашей терминологией) вели боевые действия, во многом применяя приемы 
и способы спецназовской тактики. Засады, налеты, диверсии, хорошая разведка — 
вот арсенал повстанцев. Федеральные же войска овладевали кварталами городов, 
брали дворец Дудаева, здание Совета Министров, МВД и тому подобное, наносили 
артиллерийские и авиационные удары непонятно по каким объектам, тогда как 
боевики осуществляли тщательно подготовленные короткие и эффективные улары по 
объектам, блокпостам, колоннам боевой техники, не ввязываясь в затяжные бои, и 
быстро и организованно отходили.

Я полагаю, что если бы мы не «сражались» за овладение и удержание таких 
объектов, а вели маневренные боевые действия, выявляли места базирования 
повстанцев, маршруты их выдвижения, пути получения оружия и боеприпасов, 
наносили упреждающие удары, сковывали действия подразделении повстанцев, то 
боевые действия федеральных войск, если бы и не принесли полной победы в этой 
кампании, то, по крайней мере, значительно сократили потери в живой силе.

— С момента создания первых подразделений специального назначения прошло без 
малого полвека. За это время в мире несколько раз менялись концепции ведения 
глобальной войны. Но войны, прошедшие за данный промежуток времени, были в 
основном локальными. Изменилась международная ситуация. Одной из актуальных 
проблем стал международный, и в частности исламский, терроризм. Все это не 
могло не повлиять на концепцию применения подразделений специального назначения.
 Какие задачи приходится выполнять им сейчас? Отражено ли это в каких-либо 
руководящих документах, изменились ли задачи спецназа ГРУ по сравнению с теми, 
которые возлагались на них 20 лет назад?

— Я бы не сказал, что концепция веления глобальной войны часто менялась. Она 
как раз на протяжении десятилетий оставалась постоянной, что позволило 
достаточно полно разработать теорию боевого применения подразделений 
специального назначения в таких войнах. Однако то, что вопреки этой концепции 
войны, или, как их называют, «горячие точки», были локальными, никак не 
повлияло на принципы применения спецназа. К сожалению, мы продолжали готовить 
спецназ для участия в глобальной войне. Это влекло за собой развитие в