нежданно-негаданно затеял в войсках крупную организационную перестройку. Уж 
кто-кто, а его недавний, теперь уже покойный предшественник А. А. Гречко и 
тогдашний Генеральный штаб очень чутко улавливали малейшие перекосы в 
организационной структуре, если они исподволь обозначались под влиянием 
каких-то объективных обстоятельств – то ли появления нового вида оружия или, 
скажем, изменения взглядов на формы вооруженной борьбы, – и немедленно 
реагировали на них, так сказать, тонкой регулировкой. Не менее чутки в этом 
деле были и главкомы. И вдруг – решительная перетасовка. Конечно, сам Дмитрий 
Федорович, человек всесильный, но в военной области, мягко говоря, неискушенный,
 был, надо думать, весьма далек от реформаторских заносов. Зато его ближайшее 
окружение, такие же недавние назначенцы, прямо-таки горели радикальными идеями 
и, обретя высочайшую поддержку, а, в сущности, свободу действий, не были 
стеснены ни масштабами их развития, ни средствами.

Есть странная манера у некоей разновидности профессиональных руководителей – 
любое дело начинать с разрушительных акций всего наработанного их 
предшественниками, не очень заботясь о реальных последствиях своих прожектов. 
Перестроечная инициатива, вспыхнувшая под флагом министра, в высших кругах 
руководящего состава видов Вооруженных Сил поддержки не получила. Последовало 
давление. Ему навстречу – глухая оборона. Те, кто выступил открыто, были 
смещены. Среди них – главком ПВО. В ВВС такая судьба постигла начальника 
Главного штаба, после чего наш главком в последнем споре с кем-то из 
несокрушимых произнес в трубку раздраженно и зло: «Делайте что хотите». В 
Главный штаб пришел новый начальник. Человек Генштаба! Теперь дела пошли как по 
маслу.

Крутая волна ломки и преображений крупно захватила и Дальнюю авиацию. В те годы 
ее компактная и мобильная, хорошо отлаженная организация не давала ни малейшего 
повода для каких-либо перетасовок. Но наши воззрения на этот счет не только 
никого не интересовали, но пресекались в самих попытках их произнести. Если бы 
только это!

На затеянной по такому поводу целой серии командно-штабных учений нам была 
предоставлена возможность «убедительно» доказать вопреки собственным взглядам 
достоинства и преимущества грядущих штатных перемен. В новой игровой роли я, 
помнится, на тех учениях не преуспел. Все шло по навязанному замыслу, и 
свернуть было некуда. Да и рискованно. Это как на конвое – шаг влево, шаг 
вправо...

Напоследок включился главный механизм – исполнительный. Теперь уже исказилась 
не только структура всей группировки дальних бомбардировщиков, но бесследно 
испарились управление и штаб Дальней авиации, а главное, нарушилась система 
боевого управления, связи и связей, заметно пошатнулась боеготовность. В 
передрягу вверглась немалая доля генералов и офицеров, сначала строевых 
соединений, а затем и штаба Дальней авиации. Кто-то, не дрогнув от расставания 
с Москвой, ушел на открытые вакансии в войска, другая часть, не видя лучших 
перспектив, на исходе служебно-возрастного ресурса сплыла в запас, были и те, 
кого разобрали по высшим штабам. Но самая крупная группа, заметно просев в 
должностных категориях, тяжело и грустно рассасывалась в новых структурных 
образованиях.

Собранный, крепко сколоченный дружный коллектив опытнейших авиационных офицеров 
– профессионалов высокого класса – вдруг распался, пошел в распыл, образовав 
мощный вакуум в единой системе управления главной ударной силой ВВС – Дальней 
авиацией.

Организационная перестройка в масштабах Вооруженных Сил обошлась государству 
немалыми расходами – миллиардными! Пусть бы и так. Но новая структура никак не 
приживалась. С каждым годом все больше и острее обрисовывалась ее абсурдность, 
не клеилось управление, а значит, и все остальное. Что дальше? Из тупика обычно 
пятятся назад. И спустя 5 или 6 лет, когда Дмитрий Федорович тоже успел уйти в 
мир иной (державные мужи того времени народу служили до упора), а к руководству 
пришел обновленный состав, все нововведения были постепенно размыты, а 
организационные сдвижки возвращены в исходное положение. Не беззатратно, 
конечно. Примерно по тем же тарифам.

Возродилось и управление Дальней авиации со штабом. Из старой гвардии туда 
почти никто не вернулся. На их места пришли новые командиры и начальники, 
молодые, образованные, уверенные в себе – «акселераты»! В отличие от своих 
предшественников, трубивших на ключевых командирских позициях по 6–8 лет, их 
наследные питомцы, имея за плечами высшие военные училища и полный курс одной, 
а то и двух академий, каждую строевую ступеньку преодолевали за два-три года. 
Им предстояло не только найти «концы» прошлого, чтоб тянуть их дальше, но 
многое начинать заново.

Хоть и обрела моя Дальняя (так и не освободясь от постигших ее деформаций) 
некий подобающий ей облик, возрожденная она уже была не для меня. Весь этот 
промежуток времени, пока дальние бомбардировщики впервые в своей жизни 
пребывали без собственного управления и штаба, я работал заместителем 
главнокомандующего ВВС.