отяжелевший конгломерат вчерашнего дня. И нет преград им, поскольку нет и 
конкурентов. Скользя и балансируя, как над бездной, ЦАГИ спасал первоначальные 
расчеты, считал и пересчитывал аэродинамические характеристики, выдавая 
очередные рекомендации, но они под тяжестью нарастающего веса снова рушились.

За Волгой, в своем КБ, бился над новыми двадцатипятитонниками Николай 
Дмитриевич Кузнецов. Казалось, зачем повторять в каком-то ином варианте то, что 
в той же мощности уже создано для «Ту-22М», но Туполев требовал другие, с более 
экономичными расходными и высотными характеристиками.

Возник вопрос и насчет завода. Даже самый крупный волжский такую махину в свои 
цеха не втиснет. Пришлось выходить на ЦК и Совет Министров. Там решили строить 
новый в Ульяновске. Но через три или четыре года, когда Предсовмина А. Н. 
Косыгин навестил в Киеве КБ Антонова, создававшего в то время гигантский 
транспортный «Руслан», который также негде было пристроить для серийного 
производства, он, Косыгин, больше заинтересованный в коммерческих делах, чем в 
военных, без раздумий распорядился передать уже наполовину возведенный 
ульяновский комплекс антоновцам, а для Туполева приказал достроить цеха на 
старом волжском.

Многие, казавшиеся неподступными, технические преграды были сокрушены в те годы 
умом и опытом самых одаренных созидателей этой уникальной машины, но немало 
опасений и предостережений, которые не удалось одолеть в спорах, сбылись на 
долгом пути ее рождения. Они, как наследственный недуг, трудно и долго будут 
выводиться в ходе предстоящей строевой службы.

Прошло около пятнадцати лет со дня, так сказать, презентации аванпроекта, 
прежде чем новые бомбардировщики появились на боевом аэродроме, но не по 
статусу принятых на вооружение – до этого они не доросли, – а по странному 
титулу зачисленных на опытную эксплуатацию. На них полагалось еще летать да 
летать летчикам-испытателям, а их, по заведенному в высших эшелонах власти 
беспутству, в родовой сырости пустили в полк.

Нетрудно догадаться, что за это время кое-что из первоначально заказанного 
бортового оборудования успело приотстать, к вороху конструктивных недоработок 
прибавились производственные. Но встретили корабли по-доброму. Новая машина 
всегда вызывает чувство энтузиазма, обостренного интереса к ней, жажду познания 
и нетерпеливое желание скорее подняться в воздух, почувствовать ее в ладонях. 
Она постепенно прижилась, стала обретать «летное здоровье» и боевой дух, 
полюбилась летчикам. Они знают, какая колоссальная разрушительная сила может 
быть заключена в объемах боевых отсеков, если выпустить ее на свободу, но, 
уходя в дальние полеты, берут с собой учебные бомбы и холостые ракеты. Наверное,
 так будет всегда.

«Ту-160» стали совсем «ручными» – их можно было «потрогать» и чужеземным гостям.
 Не раз сиживали в пилотских кабинах и заглядывали в бомболюки даже 
американские генералы – такое еще недавно не могло явиться и во сне.

Но, все еще продолжая капризничать в обыденной жизни, эта «гранд-дама» не 
отказывала себе в удовольствии выкинуть иной раз «коленце» и на парадном рауте, 
как это произошло однажды во время воздушной демонстрации новейшей боевой 
авиационной техники министру обороны США Карлуччи. В тот день случился 
провальный отказ. Перед выруливанием на старт на двух самолетах не удалось 
запустить по одному двигателю. Что делать? В обычных условиях раздумывать 
нечего, выключай все остальные и ищи «занозу», но тут особый случай. Отбой 
взлету грозил обернуться публичным позором. И ребята решились: в строго 
заданное время оба взлетели на трех двигателях и, как ни в чем не бывало, 
выполнили всю воздушную программу показа. Для такого взлета 
летчикам-испытателям нужно готовиться и готовиться, а тут – с ходу. 
Американские летчики заметили, что на двух кораблях дымный след шел только за 
тремя двигателями, и поинтересовались у тогдашнего командующего Дальней 
авиацией причиной такой «несимметричности».

Петр Степанович Дейнекин, мучительно переживая случившееся и волнуясь за исход 
полета, внешне, однако, ничем себя не выдавал и уклончиво объяснил гостям, что 
эти двигатели могут работать на разных режимах, не всегда обозначая себя 
шлейфом.

Вряд ли американцы могли тогда подумать, что строевые летчики на их глазах 
учинили взлет с отказавшими двигателями. А если догадались, не высказав из 
чувства деликатности своих суждений, то уж по достоинству оценили высший класс 
их летного профессионализма.

И все же время уходило не зря, у порога девяностых на «Ту-160» уже стали 
посматривать как на один из самых мощных бомбардировщиков мира.




Домашние задания