многого от него хотели. Дуче, конечно, и из тактических соображений, но в 
основном из-за атмосферы интриг и неразберихи, царившей в его окружении, никак 
не реагировал. Он чувствовал себя бессильным. 

Генерал Вольф пожаловался на такое положение в письме Мартину Борману. 1 
октября пришел ответ от Гиммлера: 

"Я получил от М.Бормана сведения о масонских интригах в вооруженных силах 
итальянской фашистской Республики. Я думаю, что вы в курсе в общих чертах, но 
не имея уверенности, я хочу вам послать документ. Что касается принца Боргезе, 
о котором вы мне уже говорили, мы сейчас должны быть крайне осторожны". 

Таким образом, не было принято никаких конкретных решений, и Боргезе, прекрасно 
осведомленный о намерениях и действиях как одних, так и других, продолжал свою 
войну "во имя чести и знамени". 

"Ничто более не имело для меня значения в тот момент, - вспоминал он. - 
Фашисты-республиканцы, немцы, и т.п. - все равно. Их переживания меня мало 
занимали. Волею случая оказавшиеся в одной лодке, мы сражались рядом, каждый 
своим оружием, соответственно своему темпераменту и своим методам". 

События быстро развивались. 1 января 1945 года в Милане партизаны внезапно 
появились в кинотеатрах перед 19-часовым сеансом. Сеансы должны были начинаться 
в это время, чтобы закончиться до начала комендантского часа. Перед удивленной 
публикой на сцену вышли вооруженные люди в масках и призвали к сопротивлению. 
Надежда поменяла лагерь. На всех фронтах, в Венеции и в Альпах, батальоны 
"Черного принца" продолжали свою охоту за партизанами с отчаянной энергией, 
которая превращала самую мелкую стычку в смертельную схватку. 

29 февраля, на следующий день после седьмой годовщины смерти поэта Габриэля 
Д'Анунцио, партизаны появились на берегах Гардского озера, а немцы, все еще 
ничего не понимавшие, продолжали досаждать Муссолини, через своего посла Рана, 
этим "случаем Боргезе". 

"Когда я намекнул, - писал Ран, - на двусмысленное положение Децима МАС, дуче 
ответил мне, что он уже обсуждал со мной эту проблему и что он внимательно 
следит за развитием событий в этой воинской части с некоторым беспокойством, но 
он, с другой стороны, не нашел никаких определенных доказательств нелояльности 
принца Боргезе к фашизму и республиканскому режиму. А на мое замечание, что 
Боргезе не подчиняется приказам маршала Грациани, Муссолини ответил: "Оставьте 
итальянцам решать свои внутренние итальянские проблемы". 

Муссолини, очевидно, решил дистанцироваться от немцев, и Боргезе, опиравшийся 
на свою десятитысячную дивизию, был ему полезен, тем более что "Черный принц" 
наконец согласился выполнять приказы министра обороны маршала Грациани. 

21 февраля Муссолини смещает Буффарини, слишком благоволившего к немцам. Он 
знал, от своего посла в Берлине Анфузо, что Риббентроп, Гиммлер, Кальтенбрунер, 
каждый со своей стороны, ищут контакты с союзниками. Их представители в Италии, 
соответственно Ран, Вольф и Долман, проявляли очевидную активность в этом 
направлении. Поэтому Муссолини решил вести свою собственную игру в сепаратных 
мирных переговорах и, чтобы заслужить уступки, организовать, по предложению 
маршала Грациани, героическое сопротивление из последних своих сторонников в 
Вальтелине. 

Грациани и Боргезе - который, по единодушному мнению, оставался единственным 
настоящим военным руководителем в Республике - было поручено организовать отход 
в Вальтелин, где Социальная республика должна была пережить свой звездный час. 

Едва только план был разработан, как в середине марта Боргезе пришлось 
отправиться в Венецию, где югославские партизаны Тито угрожали Триесту и Удине. 
Но под их всевозраставшим давлением его батальоны и немецкие части были 
вынуждены шаг за шагом отходить. В этот момент и произошло самое серьезное его 
столкновение с немцами, которое поставило его против них. 

Немецкие войска получили приказ своего генерального штаба по мере отступления 
разрушать итальянские промышленные предприятия, чтобы не оставлять их 
нетронутыми союзникам. Боргезе не только отказался участвовать в проведении 
этой тактики выжженной земли, но и стал активно противодействовать ей. С 
оружием в руках он не позволял своим еще недавним союзникам взрывать 
итальянские заводы. 

"Я всегда дрался за Италию и во-первых за Италию. Я хотел только, чтобы все 
проявляли уважение к нашему национальному достоинству. Война проиграна, но 
Италия и итальянцы переживут это поражение и заводы будут им необходимы. Мы 
должны были их сохранить, даже ценой собственной жизни". 

Он отдает приказ всем своим подразделениям не допускать разрушения предприятий. 
В Вальдано, в школе по подготовке боевых пловцов, лейтенант Луиджи Ферраро 
действовал так же решительно, как его командир. Он выступил против немецких