убедить своего итальянского коллегу встать во главе итальянской армии и 
заставить Италию продолжить всеми возможными средствами выполнение союзнических 
обязательств. Каваллеро отказался. Кессельринг настаивал, он требовал от него 
смыть позор предательства Бадольо и предложил ему отправиться вместе на 
самолете в Мюнхен, чтобы наметить в немецком генштабе пути реорганизации 
итальянской армии на севере страны. Каваллеро упрямо не соглашался, убежденный, 
что если он примет это предложение, он развяжет гражданскую войну в Италии: 
армия Бадольо против армии Каваллеро. 

Получив разрешение и навестив больную жену в клинике, Каваллеро возвратился 
ночевать в Фраскати. На ужине, устроенном в его честь Кессельрингом, он снова 
отказывается от предложений хозяина, а утром его нашли мертвым. Он покончил 
жизнь самоубийством. Некоторые его родственники утверждали после войны, что 
немцы сами его "устранили", не простив ему отказа. Но в то время эта версия не 
рассматривалась. Обществу была представлена единственная, полученная от немцев, 
и никто тогда не посмел поставить ее под сомнение. И она будет играть важнейшую 
роль в дальнейшем развитии событий. Кессельринг выразил ее суть в письме с 
соболезнованиями, направленном в адрес вдовы маршала: 

"В пригороде Рима, в Фраскати, он простился с жизнью, глядя на Вечный город, - 
писал Кессельринг. - Он был слишком благородным человеком, чтобы перенести 
позор предательства своей страны по отношению к союзной Германии. Я счастлив, 
что позволил ему иметь последнюю встречу с семьей, к которой он был очень 
привязан. Вы потеряли вашего супруга, графиня, но и мы тоже потрясены его 
смертью, так как мы планировали предложить ему важную роль в деле возрождения 
нового фашистского государства". 

Представленные таким образом обстоятельства смерти Каваллеро, который вместе с 
Грациани был "одним из самых блистательных и уважаемых итальянских маршалов", в 
глазах многих офицеров итальянской армии, в том числе и Боргезе, стали новым 
преступлением, которое легло на совесть Бадольо и короля. 

Этот немецкий план дезинформации полностью удался. Он позволил остановить 
дальнейший распад итальянской армии и сохранить ее остатки в орбите Третьего 
рейха до самой капитуляции. 

Валерио Боргезе узнает эту новость в Серкио 15 сентября. На этот раз он 
решительно выбирает свой лагерь. Он срочно собирает штаб флотилии. Широкоплечий,
 с нахмуренным лицом, он, стоя в своем кабинете перед широким окном, выходящим 
на освещенный солнцем сосновый бор, решительно заявляет: 

- Почти толкнув своими действиями маршала Каваллеро на самоубийство, король на 
этот раз определенно совершил бесчестный поступок. Я считаю, что мы теперь 
свободны от данной ему присяги. В эти последние дни я со всех сторон рассмотрел 
положение дел. Бадольо и королю англичане и американцы дали красивые обещания, 
которые никогда не будут выполнены. Ни Рузвельт, ни Черчилль никогда не вернут 
Италии ни пяди ее африканских территорий. Кроме того, в этой бесчестной и 
ужасной авантюре Савойский королевский дом рискует совсем потерять корону. Если 
мы, сражавшиеся плечом к плечу с нашими немецкими товарищами, будем побеждены, 
вы увидите: Италия погрузится в еще больший беспорядок, чем тот, который царил 
в стране с 1918 по 1921 год. А я этого не хочу. 

- А может, нам лучше не связывать свою судьбу с немцами, а сохранить наши 
традиционные дружеские связи с Францией? - громко спросил один из молодых 
мичманов. 

- Может быть, и так, - отвечает Боргезе, - но сегодня у нас нет выбора. Есть 
союз с Германией. Его приняли народ и король. Мы должны, чтобы сохранить честь 
нации, уважать его до самого конца. Я понимаю, что таким образом мы ввязываемся 
в авантюру, которая для нас может не иметь выхода. Я прошу вас хорошо это 
понять. Мы солдаты. Наш долг брать на себя ответственность за страну, стоя 
встречать врага и не подчиняться бесчестным командирам. Мы должны всеми своими 
силами участвовать в общей борьбе, и все должны отныне думать только об одном: 
как спасти честь знамени, спасти свою родину, замаранную чередой предательств 
Бадольо и короля. Для этого нам надо без промедления приступить к работе. 

Собрание единогласно одобрило мнение своего командира, убежденное, что, выбирая 
этот путь, они встают на дорогу, ведущую к чести и славе. 

В тот же вечер в Серкио разворачивается бурная деятельность. Конечно, шуток 
стало меньше, не как раньше, но люди, казалось, с еще большим рвением принялись 
за работу. В тяжелый час они чувствовали себя выполняющими новую и опасную 
миссию: доказывать всему миру, что итальянский народ состоит не только из 
трусов и подлецов. Они считали своим долгом сомкнуть крепче ряды, устремляясь в 
будущее, не обещающее ничего определенного. 

Боргезе, приняв решение, отправляется с визитом к немецким властям и предлагает 
создать на базе его флотилии (1300 человек) независимое подразделение под его 
командованием.