|
нужном направлении. Учитывая же небольшое число самолетов, а также великое
множество технических деталей, которые следует утрясти, его последствия будут
видны не скоро, да и вряд ли будут велики. Но в принципе мы двигаемся в
правильном направлении, и я уверен, со временем сможем оценить выгоды такого
сотрудничества».
Гитлер принял решение, не проконсультировавшись с Герингом, который как раз
находился в отпуске. Рейхсмаршал вовсе не был намерен мириться с передачей
одного из его боевых подразделений флоту. 7 февраля он находился во Франции
недалеко от моего командного пункта и пригласил меня к себе. В тот раз я
впервые увидел его. Первым делом он постарался убедить меня добровольно
согласиться на прекращение действия приказа фюрера. Я отказался. Затем он
предложил мне остаться на ужин. Я тоже отказался. В результате мы расстались не
друзьями.
40-й группой командовал подполковник Харлингаузен, ранее бывший военно-морским
офицером, человек очень смелый и к тому же обладающий неиссякаемой энергией.
Под его командованием эскадрилья буквально творила чудеса. Полученные ею
«кондоры» на самом деле были усовершенствованным и переоборудованным
гражданским самолетом «FW-200». В 1935 году начальник штаба ВВС генерал Вефер,
обоснованно считавший, что после начала войны для стратегических операций
понадобится самолет с большой дальностью полетов, явился инициатором постройки
4-мо-торного бомбардировщика. В 1936 году на свет появились «DO-19» и «Ju-89».
Но после трагической гибели Вефера его идеи были забыты и проект самолета с
большой дальностью полетов положен под сукно. В то время мы чрезвычайно
увлеклись пикирующими бомбардировщиками. Проект 4-мо-торного бомбардировщика
«Не-177», разработка которого началась в 1938 году, застопорился из-за
выдвинутого требования превращения его одновременно и в пикирующий
бомбардировщик. В результате машина просто-напросто не получилась. Она была
построена уже после начала войны, не прошла испытания и в конечном итоге
отправилась в металлолом.
Вот почему, когда началась война, в нашем распоряжении не оказалось самолета с
большой дальностью полетов, и, чтобы восполнить этот недостаток, было
произведено переоборудование «FW-200». В результате не слишком продуманных
действий самолет лишился многих важных качеств, но с этим уже ничего не
поделаешь.
Когда сотрудничество подводного флота и авиации, о котором я собираюсь
рассказать, в конце 1941 года прекратилось, это произошло как раз из-за
невозможности этого созданного на скорую руку военного самолета проникнуть в
удаленные от берега районы Атлантики, куда переместились наши операции. Иными
словами, действительной причиной явилась неспособность предвидеть необходимость
в высокоэффективном самолете с большой дальностью полета, проявленная нашими
чиновниками и военачальниками еще в мирное время. Недостаток таких самолетов,
который вообще-то можно рассматривать как причину нашей неполноценности в
воздухе, явственно проявившейся во время войны, сказался крайне отрицательно на
разведывательной стороне подводной войны.
Когда 40-я группа перешла под мое командование, Хар-лингаузен и я начали
организовывать разведывательные вылеты в интересах подводного флота. В среднем
каждый день вылетали два «кондора» и производили разведку в районе к западу от
Британских островов. Они имели возможность облететь самые важные участки – к
западу и северо-западу от Северного пролива, только если сокращали обратный
путь и летели над Шотландией к Ставангеру на западном берегу Норвегии. Но это
не всегда было возможно, поскольку норвежский берег часто спрятан под низкой
облачностью. Авиаторы 40-й группы делали все от них зависящее, чтобы увеличить
дальность полета «FW-200», они даже самостоятельно установили на самолетах
дополнительные топливные баки.
В начале января 1941 года мы сделали две попытки направить подлодки на конвои,
обнаруженные с воздуха. Обе оказались неудачными, потому что единственный
самолет, имевшийся в нашем распоряжении для восстановления контакта с конвоем
на следующее утро, не сумел его найти. Принимая во внимание длительный полет,
который самолету предстояло совершить, и большую площадь поиска, этому вряд ли
стоит удивляться. Имей мы возможность организовать поиск силами нескольких
самолетов, скорее всего, конвой был бы обнаружен и подводные лодки,
находившиеся в этом же районе, смогли его атаковать.
Последующие попытки были удачными, если по воле случая в непосредственной
близости от самолета, обнаружившего конвой, оказывалась подводная лодка,
которая в тот же день устанавливала контакт. Однако в целом выяснилось, что,
пока те один или два самолета, силами которых мы могли производить ежедневную
разведку, долетали до зоны действия подводных лодок к западу от Северного
пролива, у них оставалось слишком мало топлива. Если же им удавалось обнаружить
конвой, то опять же из-за нехватки топлива они не могли поддерживать с ним
контакт до подхода подлодок. Поэтому в большинстве случаев подлодки все-таки
направлялись в место, указанное летчиком, который часто сообщал координаты, но
не сообщал курс конвоя. На основании явно неполной информации подлодки часто
проходили огромные расстояния, чтобы не упустить возможность атаковать. В
|
|