я бы ограничить оказалось 
невозможным. Фронт 4-й танковой армии был разорван на части, и уже не 
оставалось никакой возможности сдержать наступление русских войск. Последние 
немедленно ввели в пробитые бреши свои танковые соединения, которые главными 
силами начали продвигаться к реке Нида, предприняв в то же время северным 
крылом охватывающий маневр на Кельце.
      На следующий день Жуков нанес удар с магнушевского и пулавского 
плацдармов по южному флангу 9-й немецкой армии и одновременно провел 
вспомогательный удар севернее Варшавы с целью подготовить окружение крепости с 
севера, 9-я армия, несмотря на упорное сопротивление, не смогла 
воспрепятствовать прорыву Жукова на запад и удару крупными силами глубоко во 
фланг и в тыл ее оставшихся на Висле войск.
      Когда к 15 января выяснились масштабы прорыва русских на фронте 4-й 
танковой армии, Гитлер приказал перебросить по железной дороге из Восточной 
Пруссии в район Лодзи танковый корпус в составе двух дивизий с задачей ударом в 
южном направлении ликвидировать прорыв на фронте группы армий «А». Немецкое 
командование, вероятно, еще надеялось на то, что 9-я армия остановит 
направленный против нее удар по крайней мере на рубеже реки Бзура и что удастся,
 примкнув к ней фланг упомянутого корпуса, создать новую оборону.
      События опрокинули этот расчет, не отвечавший обстановке ни с точки 
зрения имевшегося в распоряжении времени, ни с точки зрения используемых сил. 
Корпус, отсутствие которого теперь сказывалось в Восточной Пруссии, провел 
драгоценные дни в пути, уже при выгрузке в районе Лодзи натолкнулся на русские 
войска и, вовлеченный в общее отступление, так и не был использован.
      К вечеру 15 января на участке от реки Нида до реки Пилица уже не было 
сплошного, органически связанного немецкого фронта. Грозная опасность нависла 
над частями 9-й армии, все еще оборонявшимися на Висле у Варшавы и южнее. 
Резервов больше не было. Если немецкое командование вообще надеялось в 
ближайшее время остановить русские войска, оно должно было самым срочным 
образом бросить новые силы на оказавшийся под угрозой Восточный фронт.
      Гитлер, несмотря на обрушившееся с Востока 12 января наступление, все еще 
не мог расстаться со своей ставкой на Западе, где он по-прежнему искал пути 
дальнейшего наступления на Западном фронте. Лишь катастрофа немецких войск на 
Востоке, не замечать которую было уже невозможно, заставила его вернуться в 
Берлин и уделить, наконец, внимание игнорируемому им Восточному фронту. Как и 
раньше, чтобы иметь возможность перебросить значительные силы на Восточный 
фронт за сравнительно короткий срок, надо было эвакуировать Курляндию, на чем и 
настаивал Гудериан. Но Гитлер разрешил снять только одну танковую дивизию. 
Кроме того, после короткого отдыха и пополнения могли принять участие в боях 
высвободившиеся после Арденнского наступления танковые соединения СС. Гитлер, 
однако, не дал отговорить себя от намерения использовать эти дивизии для борьбы 
за Дунай южнее Будапешта и обороны нефтеносных районов Венгрии. Таким образом, 
в распоряжении оставались теперь лишь две пехотные дивизии, которые предстояло 
перебросить для обороны Верхней Силеэии в район Кракова.
      Недостаток сил, как это часто бывает, пытались возместить служебными 
перемещениями. Место генерал-полковника Гарпе, на которого Гитлер свалил вину 
за катастрофу на Висле, занял генерал-полковник Шёрнер.
      На юге русские с 15 января начали наступление и на фронте 17-й армии 
южнее Вислы. Армия, не допустив прорыва, отошла на новый рубеж. Зато 
наступавшие против соседней 4-й танковой армии танковые соединения русских 
оставили далеко позади реку Нида и 17 января приблизились к Кракову и верхнему 
течению реки Варта. При этом в районе Кольце и Радома в тылу наступавших войск 
остались значительные немецкие танковые силы. После того как русские 
перекатились через них или обошли их, они снова привели себя в порядок, и им по 
радио был отдан приказ пробиваться назад в направлении на Глогау.
      Жуков, наносивший удар в западном направлении, также почти не встретил 
сопротивления и достиг Лодзи. Войска его правого крыла занимали охватывающее 
положение по отношению к северному флангу немецкой 9-й армии, который получил 
разрешение на отход с Вислы с опозданием на два дня, ввиду чего этот фланг при 
своем отходе на рубеж реки Бзура был оттеснен на север к Висле и за Вислу. 
Варшаву было приказано в качестве «крепости» удерживать до последнего солдата, 
хотя комендант имел в распоряжении лишь несколько крепостных батальонов низкой 
боеспособности. Правда, на основании ошибочно данного генеральным штабом 
сухопутных сил разрешения он уже начал было отступление в ночь с 17 на 18 
января, но вскоре последовал противоположный приказ, вызванный возмущением 
Гитлера против самовольных действий генерального штаба. Комендант Варшавы был 
уже не в состоянии выполнить этот последний приказ. В результате многие в той 
или иной степени причастные к этому случаю были отстранены от должности, 
обвинены в трусости и брошены в концентрационные лагери.
      Армии Конева и Жукова неудержимо продвигались на фронте Плоцк, Лодзь, 
Ченстохов, Краков. Между городами Лодзь и Ченстохов отходили на Запад пока еще 
в полном порядке два обойденных противником немецких соединения. То из них, 
которое двигалось южнее, состояло из наскоро сколоченных под Кельце подвижных 
частей под командованием генерала Неринга; они стремились выйти к Глогау и 
подбирали на своем пути многочисленные группы из состава разбитых частей 4-й 
танковой армии. Второе соединение, продвигавшееся в соответствии с приказом 
севернее первого и также в направлении Глогау, состояло из подразделений и 
частей переброшенного из Восточной Пруссии в Лодзь танкового корпуса, которые 
еще у