пели там выгрузиться и теперь пробивались под командованием генерала фон 
Заукена к своим войскам.
      Почти одновременно с прорывом на Висле перешли в наступление и войска 
обоих русских фронтов, действовавших в Восточной Пруссии, 3-й Белорусский фронт 
Черняховского 13 января нанес удар по 3-й немецкой танковой армии, прорвал ее 
фронт в центре, по обе стороны Шлоссберга, и отбросил ее к реке Инстер севернее 
Инстербурга. 15 января 2-й Белорусский фронт Рокоссовского начал осуществление 
своего сокрушительного удара по 2-й немецкой армии с плацдарма южнее Пултуска. 
Это произошло в тот самый день, когда из состава группы армий «Центр» были 
выведены обе танковые дивизии, которые прибыли в Лодзь слишком поздно и 
отсутствие которых в Восточной Пруссии должно было роковым образом сказаться в 
последующие дни. На второй день наступления противнику удалось кое-где 
вклиниться в оборону 2-й армии; эти вклинения свидетельствовали о том, что 
противник стремится прорваться главными силами через Пшасныш и Цеханув на 
северо-запад и частью сил через Насельск на Торунь. 2-я армия пыталась 
оторваться от противника, но его прорывы в направлении Ортельсбурга и Зольдау, 
которые уже нельзя было остановить, расчленили ее и отрезали от 4-й армии. 
Непосредственно севернее Вислы устремившиеся на запад войска 2-го Белорусского 
фронта соединились в районе Плоцка с северным крылом войск Жукова.
      Теперь русские армии продвигались южнее Вислы к германской границе, а 
севернее Вислы наступали на широком фронте в северо-западном направлении, 
стремясь выйти к устью этой реки. Слабые остатки 2-й армии не могли существенно 
замедлить продвижение противника на Остероде, Грауденц (Грудзёндз) и Торунь. 
Русские частью сил повернули на север и отбросили отколовшийся левый фланг 2-й 
армии к Алленштейну. Казалось, что Восточная Пруссия будет неизбежно отрезана 
от остальной части Германии.
      Между тем войска 3-го Белорусского фронта Черняховского вынудили 3-ю 
танковую армию отступить всем левым флангом за реку Дейме между рекой Прегель и 
заливом Куришес-Гаф. Армия была настолько разбита, что возникало сомнение, 
сможет ли она удержаться хотя бы на этом узком фронте.
      Трагичность обстановки в Восточной Пруссии состояла в том, что поражение 
немецких войск могло бы и не принять таких катастрофических размеров, если бы 
Гитлер своим вмешательством в управление войсками и своим требованием во что бы 
то ни стало удерживать непрорванные участки фронта не отнял снова у группы 
армий «Центр» последних тактических возможностей. Еще в начале января 
командующий группой армий «Центр» генерал-полковник Рейнгардт недвусмысленно 
дал понять, что в случае наступления русских имеющихся резервов не хватит, 
чтобы удержать широко растянутый фронт группы армий. Он тоже настаивал на 
эвакуации войск из Курляндии. Когда же 15 января началось наступление русских 
против обеих фланговых армий, от его и без того недостаточных резервов оторвали 
еще и корпус Заукена, чтобы перебросить его в Лодзь. Оставалась еще одна, 
последняя возможность высвободить хотя бы несколько дивизий. С начала русского 
наступления 4-я армия, фронт которой не был прорван, оборонялась в центре 
группы армий на выступавшем дугой рубеже между Новогрудом и Эбенроде. За ней 
лежал 70-километровый пояс Мазурских озер, подходы к которому в центре 
прикрывались крепостью Лётцен. Не могло быть более простого решения, чем 
немедленный отвод армии на эту линию и переброска всех высвобождающихся частей 
на участки соседей, оказавшихся в тяжелом положении. Если же, наоборот, армия 
продолжала бы оборонять невыгодный выступ, это не только сковало бы ее силы, но 
и неизбежно привело бы и их окружению и уничтожению, как в свое время на Днепре.
 Когда 19 января на севере был прорван фронт 3-я танковой армии, а на юге 
русские вступили в Зольдау, Рейнгардт срочно запросил у Гитлера разрешения 
немедленно отвести 4-ю армию к Мазурским озерам, чтобы высвободившимися силами 
хоть как-то усилить 2-ю армию и иметь возможность задержать неизбежный в 
противном случае прорыв русских на Эльбинг. Рейнгардт не получил разрешения ни 
19 января, ни на следующий день, хотя и повторял свои просьбы несколько раз во 
все более умоляющем тоне. Ему пришлось удовлетвориться обещанием помощи извне, 
которая могла подоспеть в лучшем случае лишь тогда, когда уже нечего было бы 
спасать, указанием ввести в бой фольксштурмовцев, чтобы создать себе таким 
образом резервы, и, наконец, ссылкой Гитлера на его «сложившееся на основе 
пятилетнего опыта убеждение, что отвод фронтов не приводит к созданию новых 
резервов, а влечет за собой лишь новые катастрофы и прорывы». Наконец, в 
полдень 21 января, как всегда слишком поздно, пришло разрешение отвести войска 
4-й армии на рубеж Мазурских озер и за примыкающий к ним с севера Мазурский 
канал.
      Так как армия ожидала приказа на отход уже в течение нескольких дней с 
часу на час и тщательно подготовила его выполнение, она могла начать отход 
немедленно. Но пока он осуществлялся, командующий армией генерал Хоссбах, не 
доложив подробностей в штаб группы армий, и прежде всего потому, что хотел 
избежать несомненного отказа Гитлера, пришел при зрелом размышлении к выводу, 
что оборона озерного рубежа должна была привести к окружению армии. Тогда он 
принял весьма ответственное решение: оставить озерный рубеж и пробиваться всей 
армией на запад, чтобы соединиться с 2-й армией. Он пришел к убеждению, 
справедливость которого была доказана последующим развитием событий, что 
большая часть Восточной Пруссии все равно потеряна и что любое другое решение 
поведет лишь к бессмысленной гибели 4-й и 3-й танковых армий. Они неизбежно 
должны были оказаться зажатыми в районе Кенигсберга, и маленького порта Пиллау 
для их снабжения в трудных условиях зимы было бы, конечно, недостаточно. 
Удастся ли подвести 3-ю танковую армию вдоль залива