только рейхстаг в основном закончил свою работу - сессия его закрылась 26 
августа, рейхсканцлер при поддержке фон Фалькенгайна и адмирала фон Мюллера 
употребил все свое влияние, чтобы добиться прекращения подводной войны. Поводом 

для этого послужило потопление парохода "Эребик"{220}, хотя донесение командира 

подлодки об этом инциденте еще не было получено, да и со стороны Америки не 
последовало никаких жалоб. Как заявил впоследствии посланник фон Трейтлер на 
докладе у кайзера, дело тут заключалось вовсе не в инциденте с "Эребиком", а в 
окончательном соглашении с Америкой.

Вопреки своему обещанию, данному 7 августа, рейхсканцлер своим решением 
захватил 
врасплох меня и адмирала Бахмана. Флот должен был быть поставлен перед 
совершившимся фактом. 5 августа, незадолго до отхода ночного поезда, я был 
телеграфно вызван в Плес для доклада на следующее утро. Я имел возможность 
поговорить с адмиралом Бахманом только во время переезда из Каттовиц в Плес. 
Прибыв в Плес 26 августа, мы тотчас же имели короткую беседу с канцлером. На 
основании донесения нашего морского атташе в Вашингтоне и заявления 
американского посла Джерарда он охарактеризовал положение как очень серьезное. 
Он, рейхсканцлер, не желал больше жить на вулкане. Он считал необходимым 
телеграфировать нашему послу в Вашингтоне, что командам подлодок дано 
определенное указание ни в коем случае не топить пассажирских пароходов, не 
предупредив их и не дав команде и пассажирам возможности спастись. Вопрос о 
возмещении убытков за "Лузитанию" должен был быть передан на рассмотрение 
третейского суда. Затем мы должны были просить Соединенные Штаты воздействовать 

на Англию в смысле возвращения ее к принципам Лондонской декларации. Я указал 
на 
то, что канцлер явно переоценивает значение лондонской декларации и что 
третейский суд по делу "Лузитании" наверное вынесет неблагоприятное для нас 
решение, поскольку международных постановлений касательно подлодок не 
существует.

Беседа не привела ни к какому соглашению, и за ней последовал доклад у кайзера, 

который был сокращен вследствие того, что дверь в соседнюю комнату, где стоял 
стол с сервированным завтраком, оказалась открытой. Я указал, что раньше чем 
принять решение, мы должны во всяком случае дождаться донесения командира 
подлодки о потоплении парохода. Если мы хотели в течение некоторого времени 
избежать недоразумений с Америкой, то на это время можно было вообще отозвать 
подводные лодки из английских вод и направить их в Средиземное море, как я уже 
предлагал канцлеру в беседе с ним, состоявшейся 7 августа. Вообще же, по моему 
мнению, можно было составить удовлетворительную ноту Америке, которая не 
содержала бы в себе отказа от принципа подводной войны. Бахман, получивший 
благоприятное для нас известие о настроении в Америке, отметил в совместном 
докладе кайзеру, что публичное заявление, которое хотел сделать рейхсканцлер, 
не 
являлось необходимым, ибо предписание подлодкам щадить пассажирские пароходы 
было передано еще в начале июня и только держалось в секрете, как 
противоречившее заявлениям, сделанным нами в ответных нотах Америке. Если это 
предписание будет теперь опубликовано, то этим самым мы согласимся с 
утверждением наших врагов о недопустимости подводной войны. Если уж нужно 
сказать что-нибудь, то достаточно заявить, что мы позаботимся об обеспечении 
безопасности пассажирских пароходов, а как - это уж наше дело. Поспешный отказ 
от подводной войны - а именно к этому сводится проектируемое канцлером 
заявление 
- будет воспринят как признак слабости и может плохо повлиять на настроение 
внутри империи и в нейтральных странах. Несмотря на возражения рейхсканцлера и 
представителя министерства иностранных дел фон Трейтлера, кайзер решил вопрос в 

духе, нежелательном для представителей флота, которые возражали против 
предложения о посылке депеши нашему послу в Вашингтон. Он приказал, чтобы 
рейхсканцлер совместно с начальником Генмора и мною выработал и представил ему 
текст заявления, которое в случае надобности можно было бы сделать Соединенным 
Штатам.

На следующий день (27 августа) рейхсканцлер, вопреки этому ясному указанию, 
склонил кайзера к другому решению в желательном для него духе, причем не 
привлек 
к этому делу ни меня, ни Бахмана. Это последнее решение было устно сообщено 
посланником фон Трейтлером того же 27 августа после полудня, причем было 
добавлено, что соответствующая депеша послу в Вашингтоне уже послана. Говорят, 
что для ускорения этого решения в нужный момент была получена телеграмма от 
папы, который оказывал на нас давление в том же направлении. Теперь они едят у 
нас из рук, - заявил Джерард 27 августа; он, очевидно, очень низко расценивал 
наших дипломатов и знал, что Америка может делать с ними все, что захочет. 
Американцам, по сообщению одного из них, он уже 27 августа сказал, основываясь 
на одном предложении фон Ягова: Америка будет довольна; любопытно, как примет 
это заявление Германия. Теперь либо Тирпиц, либо Ягов должен уйти в отставку.