3. Продолжительное пребывание наших эскадр в устьях рек не может не оказать 
дурного влияния на боеспособность нашего флота. Речь идет не только о том, что 
уровень тактической подготовки соединений флота неминуемо снизится. Не делая 
никаких упреков личному составу, нужно признать, что на его блестящем моральном 

состоянии не может не отразиться тот факт, что у него остается все меньше 
шансов 
на участие в бою. фон Тирпиц

Начальницу Генмора. Здесь.




5


Я вовсе не считал, что сражения надо было искать в любом случае и в любом месте.
 
Мое желание заключалось скорее в том, чтобы флот Северного моря своей 
постоянной 
деятельностью завлек бы англичан поближе к нашим берегам. Если бы в этом случае 

завязалось сражение по нашей инициативе и не слишком далеко от наших вод, то в 
первой стадии войны существовала возможность того, что англичанам не удалось бы 

пустить в дело всю совокупность своих сил. История этой войны, писать которую я 

не намереваюсь, покажет, что такие возможности представлялись. В начале войны 
еще не выяснилось с такой очевидностью, что английский флот выполнял свое 
назначение уже тем, что спокойно стоял в бухте Скапа-Флоу. В то время 
общественное мнение вражеских стран не позволило бы англичанам так легко 
уклониться от битвы. Поэтому даже небольшие наши успехи заставили бы врага 
держаться поближе к нам.

К этому присоединяется сравнительно благоприятное для нас соотношение линейных 
флотов в первом году войны{208}. Далее, ошибочная, бесцельная и утомительная 
малая война должна была уменьшить воинственный пыл личного состава нашего флота.
 
Если моральное состояние нашего личного состава удержалось на высоком уровне до 

1918 года и наши морские силы сохранили способность к любым предприятиям, как 
это доказала Эзельская операция в конце 1917 года, то не подлежит все же 
сомнению, что планомерная подрывная деятельность независимых социал-демократов, 

которая одна только и сделала возможной гибель германского морского могущества 
и 
всей империи, вследствие нашей бездеятельности на море нашла до известной 
степени благоприятную почву среди моряков.

Линкоры стояли в устьях рек или перед ними, защищенные заграждениями, но 
лишенные видимой цели и, казалось, обреченные на вечное бездействие; тяжелая и 
однообразная служба после пятилетнего непрерывного пребывания на борту корабля 
становилась почти невыносимой. Эти железные ящики лишились даже тех скромных 
удобств, которыми они обладали в мирное время. К тому же приходилось все время 
быть начеку, и матросы редко получали отпуск и находились в постоянном 
напряжении. Таким образом, со временем на кораблях создались такие условия 
жизни, которые не были невыносимы для натур с рыбьей кровью, но зато превратили 

флот в школу критики и рассадник разрушительных и болезнетворных доктрин.

Согласно основному принципу дисциплины при массовом призыве во время войны 
наказания для дурных и слабых элементов должны быть усилены; в противоречии с 
этим правилом и в согласии с общей тенденцией имперского руководства мы 
уступили 
желаниям народных представителей, смягчили наказания и обилием указов об 
амнистии еще больше подорвали авторитет начальников. Наши враги действовали как 

раз наоборот, точно так же, как и мы сами в 1813 году (когда возникла угроза 
разложения нашего силезского ландвера, мы пошли так далеко, что с согласия 
Блюхера восстановили порку, противоречившую принципам освободительной войны). 
Однако в пережитые нами самые тяжелые для Германии дни система, принятая нашим 
правительством, которое во время войны отпустило вожжи, оказала разрушительное 
влияние и на военную службу. Командный состав видел вред, который приносила эта 

система, но должен был подчиниться распоряжениям свыше. После раскрытия фактов 
саботажа летом 1917 года командование флота безрезультатно указывало имперскому 

руководству на необходимость уничтожить берлинский очаг государственной измены.