нали, что перед лицом несомненного превосходства сил 
противника это едва ли возможно, если русские снова начнут наступать. Гитлер же 
считал свой выезд на фронт особенно важным и полагал, что тем самым укрепил 
стойкость солдат.
 19 марта Гитлер дал всем военачальникам приказ, явившийся его «ответом» на 
памятную записку Шпеера. В этом приказе под кодовым наименованием «Нерон» 
говорилось: «Все военные сооружения, сооружения транспорта, связи, 
промышленности и снабжения, а также вещественные ценности на территории рейха, 
которые могут как-либо послужить врагу для продолжения его борьбы и которые он 
сможет немедленно или в обозримое время использовать для себя, надлежит 
разрушить»{293}. К счастью, приказ этот был едва ли осуществим. Однако масштаб 
разрушений был уже достаточно ужасен и без указания превратить Германию в 
«выжженную землю».
 В конце марта события начали нарастать как снежный ком. Американцы спешили, 
желая опередить русских. 23 марта они перешли Рейн у Оппенхайма, а 24-го – у 
Везеля. В ближайшие дни последовало окружение Рурской области. В окружении 
оказался во главе своей группы армий «Б» генерал-полковник Модель. 
Сопротивление его окруженных войск прекратилось 17 марта. Модель лишил себя 
жизни.
 Американцы превосходящими силами продолжали двигаться на восток, встречая 
теперь лишь незначительное сопротивление, и 11-12 апреля вышли к Эльбе у 
Магдебурга. Британские соединения, наступавшие севернее американских, 
продвигались через Вестфалию и, тоже не встречая сопротивления, без особых 
затруднений достигли Бремена и Гамбурга. Из получаемых нами донесений 
складывалось впечатление, что население рейха, особенно в северо-западной 
Германии, восприняло ее захват с облегчением. Оно просто-напросто было на 
пределе своих сил. Мы это понимали, Гитлер – нет. Он резко критиковал такое 
поведение, но никакого влияния на ведение боевых действий в Западной Германии 
больше не имел.
 Последней целью Гитлера было сдержать русскую силу на Одере. 28 марта он снял 
Гиммлера с поста командующего группы армий «Висла» и заменил его 
генерал-полковником Хайнрици. Со времени функционирования рейхсфюрера СС в 
качестве военачальника Гитлер все сильнее критиковал его. Видя недостатки 
командования Гиммлера (а сказать о том можно было мало положительного), фюрер 
уже не считал нужным замалчивать их. В конце концов он отстранил этого 
дилетанта в военном деле от командования войсками. Знал ли что-либо Гитлер о 
контактах Гиммлера со шведами с целью добиться заключения мира или хотя бы 
перемирия (что резко контрастировало с девизом СС «Моя честь – верность»), 
сказать не могу, но не исключаю. Во всяком случае, отношения Гитлера с 
Гиммлером в конце марта ухудшались на глазах.
 29 марта Гитлер после острых споров расстался с генерал-полковником Гудерианом.
 Внешне это расставание прошло вполне прилично, под видом отпуска пока всего на 
шесть недель.
 Но разрыв был окончательным. В последнее время между ними вновь и вновь 
происходили бурные столкновения, при которых Гитлер все больше отказывался 
соглашаться с продиктованными разумом предложениями своего начальника 
генерального штаба. Тем не менее фюрер и впредь сохранял с ним добрые 
взаимоотношения, но сам Гудериан воспринял этот разрыв совсем по-иному. Он 
считал себя изгнанным.
 Его преемником стал генерал Кребс, к которому Гитлер питал большое доверие и 
которого с давних пор ценил как высококвалифицированного офицера генштаба, а 
также и как человека. Фюрер впервые обратил на него внимание в связи с 
примечательной сценой на московском вокзале весной 1941 г., когда Сталин, 
провожая японского министра иностранных дел Мацуоку, демонстративно заговорил с 
Кребсом. В качестве начальника генерального штаба сухопутных войск он имел 
теперь гораздо меньше задач, чем в качестве командующего Берлинского III 
военного округа. В конце войны он в приступе отчаяния покончил жизнь 
самоубийством, когда его первый же контакт с командованием Красной Армии 
показал ему всю бесперспективность дальнейшего.
 В тот же самый день Гитлер расстался и со своим многолетним имперским шефом 
печати д-ром Дитрихом. Долго просуществовавшие хорошие отношения между ними в 
последние месяцы ослабли. Геббельс всегда не доверял формально подчиненному ему 
Дитриху: тот слишком охотно выполнял все, что говорил ему Гитлер. Теперь же, в 
конце войны, Геббельс добился своего, и ему удалось с помощью Бормана настроить 
фюрера против Дитриха. И тот, и другой никогда общего языка не находили.




 Прощание с женой


 5 апреля я в последний раз поехал в Нойенхаген, около Хальберштадта, где жила 
моя жена с нашими тремя детьми. Самому мне было ясно: это может стать прощанием 
навсегда. Я знал, что Гитлер хочет остаться в столице рейха, что война вскоре 
закончится и, скорее всего, бесперспективно надеяться, что мне удастся живым 
выбраться из Берлина. Несмотря на грустные лица в Нойенхагене мне поду