и. Я сознавал, насколько доверительно можно 
высказываться в этом самом узком кругу даже в критическом духе, не боясь 
неприятных последствий. Примечательно также, к каким оценкам приходили 
независимо друг от друга эти столь несхожие между собой люди.
 24 сентября Гитлер расстался с генерал-полковником Гальдером и назначил 
начальником генерального штаба сухопутных войск генерал-майора Цейтцлера с 
немедленным присвоением ему чина генерала пехоты{254}. Тот принялся за 
выполнение своей новой и трудной задачи с большим размахом и воодушевлением. Но 
главнокомандующего он приобрел поистине трудно. Хотя Гитлер и испытывал к нему 
большое доверие, но во многом и дальше оставался при своих взглядах на сражения 
на русском фронте. Это через несколько недель показала битва за Сталинград.
 Одновременно Гитлер передал под начало своего шеф-адъютанта Управление личного 
состава сухопутных войск. Предшественником Шмундта был брат фельдмаршала 
Кейтеля Бодевин, давно не справлявшийся со своими задачами. Сам Шмундт брать 
эти задачи на себя не стремился, ему и без того хватало дел. Но Гитлер в ходе 
продолжительных бесед убедил его в необходимости принять это Управление. Сам я 
находил данное решение правильным. Шмундт лучше всех знал мысли и представления 
фюрера по вопросам командования сухопутными войсками и был в состоянии довести 
их до сознания офицеров этих войск. За полтора года, в течение которых он 
руководил этим Управлением, Шмундт не раз вступал с Гитлером в споры и 
добивался осуществления своей точки зрения. Он был заступником офицерского 
корпуса сухопутных войск.




 Бомбежка городов и разрушение промышленных предприятий


 Сентябрь внес ясность: англичане своими бомбежками хотели, так сказать, отрыть 
второй фронт. Они бомбили Мюнхен, Бремен, Дюссельдорф и Дуйсбург. Во время этих 
налетов на большой территории страны объявлялась воздушная тревога и людям 
зачастую приходилось проводить много часов в бомбоубежищах. Это приводило ко 
множеству производственных аварий и несчастных случаев в военной промышленности.
 Воздушные тревоги, не говоря о причиненных бомбами разрушениях и потерях, 
являлись для населения тяжелым бременем.
 Гитлер все сильнее задавался мыслью, где и как он может предпринять что-либо 
эффективное против воздушных налетов англичан. Его принципом издавна было: 
мстить за равное равным или даже большим. Но в данном случае это было 
невозможно. Бомбардировщик «Ю-88» в большом количестве еще не выпускался, а 
«Хе-177» был моделью абсолютно непригодной, в отношении которой фюрер с самого 
начала высказывал величайшие сомнения и, как оказалось, совершенно правильно. 
Все надежды возлагались на «Ю-88». Мильх, теперь несший в Берлине 
ответственность за производство, увидел себя вынужденным в первую очередь 
увеличить выпуск истребителей, чтобы улучшить противовоздушную оборону. Я был 
удивлен, тем что Гитлер казался удовлетворенным этими решениями и не пытался 
провести в жизнь свои взгляды. Когда я заговорил с ним об этом, он сказал, что 
доверяет Герингу, который пообещал ему быстрое улучшение дел в люфтваффе.
 В конце сентября мы полетели в Берлин, где Гитлер хотел произнести речи и 
назначил несколько важных встреч. 28 сентября он снова выступил на очередном 
выпуске офицеров, закончивших военные училища и направляемых в войска. Слова 
фюрера предназначались 12 тысячам обер-фенрихов. Он выразительно и ясно 
обрисовал этим будущим молодым офицерам их высокие обязанности и дал понять, 
что, хотя борьба против русских и стала еще более суровой, уверен, что с 
немецким солдатом эту борьбу выиграет.
 29 сентября Гитлер провел длительную и подробную беседу со вновь назначенным 
командующим группой армий «Запад» фельдмаршалом фон Рундштедтом. Фюрер опасался 
новой высадки англичан и обсудил с ним меры по обороне. Фельдмаршал столь 
пессимистично настроен не был. Опасения относились к особой проблеме, связанной 
с тем, что сфера его ответственности включала теперь и неоккупированную часть 
Франции. Он рассматривал эту зону как постоянно увеличивающийся шпионский 
резервуар, заглянуть в который не дано никому. Гитлер пообещал вскоре эти 
трудности устранить.
 На следующий день, 30 сентября, Гитлер произнес речь во Дворце спорта по 
случаю начала акции военной «Зимней помощи». Я был поражен, с какой 
откровенностью говорил фюрер о тогдашнем положении. Исходя из немыслимости 
капитуляции рейха, он подчеркнул: англичане открыто заявили, что дело идет ко 
«второму фронту» и свою войну при помощи бомб они усилят, но изобразил и то, и 
другое как утопию и манию величия. Однако критически мыслящий слушатель мог 
думать о ходе дальнейшего развития все что угодно.
 1 октября Гитлер принял фельдмаршала Роммеля и вручил ему маршальский жезл. 
Встреча была сердечной. В ходе долгой беседы о положении на фронтах Роммель 
высказал свои опасения, заботы и желания. Дополнительную головную боль причинял 
ему недостаточный подвоз оружия и техники. Фельдмаршал опасался, что однажды 
англичане выступят с большим перевесом в силах и тогда у него возникнут 
«затруднения». Роммель достиг в Африке Эль-Аламейна и значительно укрепил там 
свои позиции. Пока он еще был весьма уверен в собственных силах. Гитлер указал 
на возрастающее британское превосходство в воздухе, о котором ему доложили. 
Роммель же создавшееся положе