ие критическим не считал. Оба осмотрели выставку 
нового оружия в саду Имперской канцелярии. Фельдмаршал стремился как можно 
скорее вернуться на фронт. Гитлер согласился с этим. Мне показалось, что фюрер 
начинает сам себе что-то внушать. Показалось мне и то, что он недооценивает 
силу русских, а также находится во власти ошибочных представлений об англичанах.





 Грозящая опасность под Сталинградом


 В тот же день Гитлер выступил с речью перед рейхе – и гауляйтерами. Сам я ее 
не слышал, но боюсь, что и она носила оптимистический характер. В последующие 
дни фюрер провел различные беседы, прежде всего по вопросам вооружения. 4 
октября мы вылетели обратно в Винницу.
 Состоявшаяся вскоре беседа с генерал-полковником бароном фон Рихтхофеном 
заставила меня серьезно призадуматься. Он всегда умел в разговоре с фюрером 
найти подходящий тон и высказывался столь же откровенно, сколь и критически, не 
называя при этом поименно виновных или козлов отпущения. Рихтхофен испытывал 
большие опасения насчет состояния Восточного фронта и обрисовал возможности, 
которые, по его разумению, имеются у русских. Опасения эти совпадали с 
опасениями самого Гитлера: оба предполагали, что Красная Армия на Дону все-таки 
пробьется через лесистую местность на северном берегу реки. Фюрер говорил по 
этом поводу и с Цейтцлером, которого, между прочим, Рихтхофен называл 
«радостным толстяком» и терпеть не мог.
 В течение этой недели Гитлер неоднократно возвращался к размышлениям насчет 
возможных намерений русских и пытался получить от сухопутных войск помощь по 
линии противодействия этим намерениям на Сталинградском участке Восточного 
фронта. Ведь там были задействованы и армии наших союзников. Предостережения 
фюрера большого успеха не возымели. Кстати, первоначально отдел ОКХ 
«Иностранные армии Востока» считал, что возможный главный удар ожидавшегося 
русского наступления будет нанесен не по 6-й армии на Дону, а по группе армий 
«Центр». Но Гитлер в это не верил.
 Он со все возраставшим опасением следил за усиливавшимся появлением в тылу 
немецких войск в России, как и в оккупированной Франции – диверсионных отрядов. 
Фюрер видел в том новую форму ведения войны, направленную на дезорганизацию 
немецких тыловых частей и служб снабжения. Поэтому 18 октября он отдал приказ, 
предписывавший войскам безжалостно действовать против таких отрядов и убивать 
партизан на месте. Йодль сопроводил этот приказ примечанием: он должен быть 
воспринят войсками точно так же, как в свое время «приказ о комиссарах». Но 
тревога Гитлера была обоснованной, ибо на севере в тылу немецких войск возникла 
огромная партизанская область, в которой командовал мой однофамилец – русский 
генерал Белов. Фюрер не раз в шутку советовал мне «урезонить», наконец, моего 
«двоюродного братца»!




 Экзекуция под Винницей


 Во время пребывания в винницком командном лагере мне довелось получить 
ужасающее донесение. Один молодой лейтенант из взвода связи Ставки фюрера 
сообщал, что стал очевидцем массовой-карательной акции неподалеку от Винницы. 
Прокладывая линию связи, он увидел, как отряд СС расстреливал в довольно 
большой лощине группу мужчин и женщин. Это жутким образом подействовало на него,
 и он считает себя обязанным доложить об увиденном начальству. Я переговорил с 
представителем СС при Ставке фюрера группенфю-рером СС Вольфом, и он пообещал 
разобраться с этим инцидентом, а потом сообщить мне. Через несколько дней он 
дал двусмысленный ответ, сославшись на акты саботажа в тылу немецких войск, и 
попросил меня никаких дальнейших мер не предпринимать. Я сделал вид, что его 
ответом удовлетворен, и дальше инцидент расследовать не стал. Но в дальнейшем 
мне не раз приходилось слышать о таких акциях.




 Британское наступление в Северной Африке


 23 октября началось ожидаемое Роммелем английское наступление в Северной 
Африке. Командовал им генерал Монтгомери. Вел он его силами, вдвое превышавшими 
силы армии Роммеля, с большим количеством танков «Шерман». Гитлер положение 
критическим не считал, полагая, что Роммель имеет настолько укрепленные позиции,
 что они выдержат даже удары превосходящего противника. Фельдмаршал срочно 
возвратился из отпуска, в который отправился после встречи с фюрером, и пришел 
в ужас от того, что нашел на месте. Итальянские войска почти рассеялись и 
исчезли. Немецкие соединения отбили английские атаки, но ликвидировать 
некоторые вклинения не смогли. 2 ноября Монтгомери продолжил наступление. Он 
снова ударил мощным танковым кулаком, и ему удалось прорвать линию немецкого 
фронта.
 Роммель испытывал большие трудности из-за отсутствия снабжения для ведения 
таких боев. У него не было ни горючего, ни достаточного количества боеприпасов. 
3 ноября до Гитлера дошел его призыв о помощи. Роммель сообщал: армия его несет 
большие потери, противник же, успешно продвигаясь вперед, захватывает большую 
территорию. В ответной телеграмме фюрера говорилось: никакой иной мысли, кроме 
как выдержать, и быть не может