границе. Роммель не стал их преследовать. Захватив аэродромы у Гамбута, он 
вновь повернул на запад и удивительно быстро начал наступление на Тобрук. 
Усиленный. гарнизон Тобрука состоял из южноафриканской 2-й дивизии (в которую 
входила индийская 11-я бригада) [305] под командованием генерала Клоппера, 
гвардейской бригады и 32-й армейской танковой бригады, насчитывавшей 70 танков. 
Полагая, что танки Роммеля ушли на восток, они не ожидали удара и не были 
готовы отразить его.

В 5.20 20 июня артиллерия и пикирующие бомбардировщики обрушили мощный удар по 
одному из участков в юго-восточной части оборонительного периметра. Вслед за 
этим на штурм пошла пехота. К 8.30 в прорыв начали втягиваться немецкие танки. 
Роммель лично руководил развитием успеха. Во второй половине дня немецкие танки 
преодолели сопротивление обороняющихся и ворвались в Тобрук. Утром начальник 
гарнизона генерал Клоппер пришел к выводу, что дальнейшее сопротивление 
бесполезно, а отступление невозможно, и принял роковое решение о капитуляции. 
Только отдельным мелким группам удалось прорваться. В плен попало 35 тыс. 
англичан.

Эта катастрофа вызвала стремительный отход уцелевших сил Ритчи в Египет. Войска 
Роммеля начали их преследовать. Осуществить это преследование Роммелю во многом 
помогли громадные запасы снабжения, захваченные им в Тобруке. По-свидетельству 
начальника штаба Африканского корпуса Байерлейна, в тот период 80% транспорта 
Роммеля составляли трофейные английские машины. Захваченные у англичан 
материальные средства позволяли обеспечивать войска транспортом, горючим и 
продовольствием. И все же полностью восстановить боеспособность своих войск 
Роммелю не удалось. Когда Африканский корпус вышел 23 июня на границу, в нем 
оставалось всего лишь 44 танка, способных вести боевые действия, а у итальянцев 
— 14. Тем не менее Роммель решил и на этот раз сделать все возможное для 
развития успеха.

На следующий день после падения Тобрука туда прилетел из Сицилии фельдмаршал 
Кессельринг. Он хотел отговорить Роммеля от дальнейшего наступления в Африке и 
потребовать возвращения своих авиационных частей для нападения на Мальту, как 
было условлено раньше. Итальянское верховное командование в Африке также 
возражало против продолжения наступления, и 22 июня Бастико в сущности, отдал 
Роммелю приказ остановиться, но тот ответил, что "не примет эту рекомендацию", 
и в шутливом тоне пригласил своего официального начальника пообедать с ним в 
Каире. После такой внушительной победы Роммель решил позволить себе некоторые 
вольности, тем более что из ставки Гитлера поступило сообщение о присвоении ему 
звания фельдмаршала. Роммель обратился непосредственно к Гитлеру и Муссолини с 
просьбой разрешить дальнейшее наступление. [306] 

Гитлер и его военные советники к тому времени уже начали сильно сомневаться в 
успехе намеченного нападения на Мальту, считая, что итальянский флот, будучи 
вынужденным действовать против английского флота, не сможет оказать должной 
поддержки и выброшенный на Мальту немецкий парашютный десант останется без 
снабжения и подкреплений. Еще за месяц до этого, 21 мая, Гитлер решил, что, 
если Роммелю удастся захватить Тобрук, нападение на Мальту — операцию 
"Геркулес" — придется отменить. Муссолини также почувствовал облегчение, когда 
появилась возможность избежать трудностей, связанных с операцией "Геркулес", и 
охотно ухватился за перспективу, сулившую большую славу. Утром 24 июня Роммель 
получил телеграмму: "Дуче одобряет намерение немецкой танковой армии 
преследовать противника на территории Египта". Через несколько дней Муссолини 
прилетел в Дерну, готовый к триумфальному въезду в Каир. На другом самолете 
доставили белого копя. Даже Кессельринг, — как следует из итальянских 
документов, по-видимому, согласился, что вступление в Египет предпочтительнее 
захвата Мальты.

Поспешный отход англичан с границы, начавшийся еще до того, как Роммель вышел к 
ней, послужил одновременно и обоснованием и оправданием смелости замыслов 
немецкого командующего. Это была яркая демонстрация важности морального духа. 
Подтверждалась еще раз справедливость часто цитируемого изречения Наполеона о 
том, что "на войне моральный и материальный факторы относятся как три к одному".
 Дело в том, что когда Ритчи решил уйти с границы ("чтобы выиграть время за 
счет расстояния", как он телеграфировал Окинлеку), в его распоряжении 
находились три почти нетронутые, пехотные дивизии, а четвертая свежая дивизия 
была на подходе, и у него насчитывалось в три раза больше боеспособных танков, 
чем в Африканском корпусе.

Однако шок, вызванный сообщениями о событиях в Тобруке, заставил Ритчи 
отказаться от каких-либо попыток удержаться на границе. Свое решение он принял 
в ночь на 20 июня, за 6 часов до того, как Клоппер решил капитулировать.

Ритчи намеревался занять оборону у Мерса-Матруха и дать здесь решительный бой, 
используя отведенные с границы дивизии, усиленные новозеландской 2-й дивизией, 
которая только что начала прибывать из Сирии. Вечером 25 июня Окинлек принял от 
Ритчи непосредственное командование 8-й армией. Изучив обстановку вместе со 
своим начальником штаба Дорманом-Смитом, Окинлек отменил приказ о занятии 
оборонительных позиций в районе Мерса-Матруха и принял решение вести [307] 
более маневренный бой в районе Эль-Аламейна. Это была нелегкая задача: