— тот тоже усадил меня на диван и сел рядом".
 Генерал, став серьезным, сказал: 
 — У нас назревает неприятность. Один наш офицер, фамилия его Зайцев, он 
работает в Турции, в нашем посольстве, под крышей дипломата. Так вот, этот 
подполковник обратился в английское посольство в Турции с просьбой предоставить 
ему политическое убежище. Мы не знаем причины: то ли он проворовался, то ли 
заработать хочет. Раньше в связях с зарубежными разведками не замечен. А если 
работал на них, какой смысл уходить? О его намерении сообщил наш осведомитель, 
который работает в английской контрразведке в Лондоне. Он получил запрос из 
Турции — как поступить с Зайцевым? Нам сообщил о нем и сказал, что может 
затянуть ответ на пару недель. Но сам воспрепятствовать перебежчику не сможет. 
Мы должны предпринять свои меры. 
 Читатели помнят дополнительные сведения о работе Ромашкина, о том, как один из 
руководителей британской контрразведки помогал нейтрализовать изменника Гузенко 
и спасти советских агентов в Лондоне. Видимо, этот же доброжелатель прислал 
информацию о Зайцеве. Дать указание в свое посольство в Турции об отказе 
перебежчику он не мог, это навлекло бы на него подозрения. 
 Захаров продолжал: 
 — Зайцев не знает о том, что нам известно о его намерениях. Он ждет ответа от 
англичан. Мы должны не допустить его ухода. В нашем распоряжении очень мало 
времени. Отозвать Зайцева мы не можем, он сразу поймет неладное и тут же убежит,
 если не к англичанам, то к американцам. Надо вывезти Зайцева принудительно. Но 
без шума. Если станет известно, пресса поднимет хай. В посольстве его брать 
опасно. Надо как-то выманить на конспиративную квартиру, а там дело техники. 
Послать кого-то из работников управления нельзя, потому что Зайцев может знать 
его в лицо: он одно время работал у нас здесь. Появление нашего человека 
подтолкнет Зайцева к решительным действиям. Вот я и вспомнил о тебе. Ты 
подходишь во всех отношениях. Вывезем мы Зайцева на советском корабле, их много 
бывает в Стамбульском порту. Капитан получит необходимые указания. Но как взять 
этого Зайцева, как привезти на корабль? Он сейчас такой настороженный, к нему 
очень трудно будет подступиться. 
 У Василия мгновенно пронеслись воспоминания из своей фронтовой практики, и 
особенно те случаи, когда подойти к будущему «языку» нельзя и надо было его 
как-то выманивать на себя. Он стал рассказывать об этом Захарову: 
 — Если к нему подходы опасны, надо сделать так, чтобы он сам к нам пришел.
 — Как это устроить, он же на нерве живет, любая попытка его спугнет. 
 — Когда я выходил из немецкого тыла после выполнения задания в Витебске, мне 
надо было перейти передний край, а в траншее ходил часовой. К нему не 
подползешь — услышит. Часовой ходил по траншее туда-сюда, ему было холодно, он 
грелся. Вот я и пополз туда, куда он сам придет. Долго подкрадывался, но в 
конце концов дополз туда, куда этот фриц сам пришел, и я его снял. Куда может 
Зайцев сам прийти? Может, в столовую, а там ему подсыплют снотворного? 
 — Никуда он сейчас не ходит. После работы сидит в своей квартире. Для удобства 
в разведработе мы арендовали для него квартиру в городе. Продукты покупает в 
магазине. 
 — Может быть, на квартире его взять? 
 — А если нашумим? Да он и не откроет дверь. 
 — Был у нас на фронте еще такой случай. Пятеро перебежчиков предварительно 
сговорились бежать, ночью выскользнули из траншеи и оврагом пошли в сторону 
немцев. А лейтенант, командир взвода, их засек. С двумя сержантами он напрямую 
перебежал нейтральную зону и затаился в кустах недалеко от немецкой колючей 
проволоки. Он решил взять перебежчиков живыми без кровопролития. Когда они 
стали выходить из оврага, лейтенант по-немецки негромко скомандовал: «Хальт! 
Хенде хох!» Ну, беглецы подумали, что они уже у немцев, остановились, подняли 
руки. А лейтенант им приказывает, картавя под немца: «Оружие на земля. Три шага 
вперед, марш!» Они выполнили и это. Лейтенант с сержантами забрали оружие и 
приконвоировали перебежчиков в свои траншеи. Утром их расстреляли. 
 Ромашкин не сказал, что он был одним из тех расстреливаемых, теперь он просто 
предлагал использовать такую уловку. 
 — Зайцев ждет ответа из английского посольства. Вот я ему и позвоню, 
представлюсь англичанином, скажу: все согласовано, решение принято, приходите к 
нам. Сразу в посольство нельзя, приходите на конспиративную квартиру, из нее мы 
отправим вас в Лондон. Ну, а на квартире я с ним познакомлюсь. Предложу выпить 
за удачу, а перед этим подготовлю лошадиную дозу снотворного. А потом упакую 
его и доставлю на машине на корабль. 
 Генерал подумал, покачал головой: 
 — Как в кино. Как в плохоньком детективе. 
 Ромашкин сказал: 
 — Все гениальное просто. Он ждет ответа? Ждет. Вот я и позвоню. Конспиративные 
квартиры у наших разведчиков наверняка есть. По-английски я говорю хорошо. Он 
поверит — придет сам, куда нам надо.
 — Лишь бы пришел. На квартире тебе помогут наши ребята. Ну а если этот вариант 
не пройдет? Если он насторожится и не пойдет в ловушку? 
 — Ну, тогда надо брать его в посольстве. Он же на работу приходит. Вызовет его 
атташе в свой кабинет. Здесь мы его без шума и упакуем. А ночью вывезем на 
корабль. До ночи в закрытом кабинете пролежит, а я посижу с ним рядом. 
 — Оба варианта не железные. Но выбора у нас нет. На месте с помощником атташе 
подполковником Черновым принимайте окончательное решение по обстановке. Самого 
атташе задействовать не будем — все-таки генерал, неудобно заставлять генерала 
рот затыкать. Вы помоложе, сами все сделаете. В общем, тебе поручается взять