государственных премий, одной Ленинской премии — Александров Анатолий Петрович; 
трижды Героем Соцтруда, лауреатом трех Госпремий, одной Ленинской — Харитон 
Юлий Борисович; трижды Героем Соцтруда, четырех Госпремий, одной Ленинской — 
Зельдович Яков Борисович; дважды Героем Соцтруда, трех Госпремий, одной 
Ленинской — Виноградов Александр Павлович; Героем Соцтруда, пяти Госпремий, 
одной Ленинской и многого другого — Кикоин Исаак Константинович; Героем 
Соцтруда, трех Госпремий, одной Ленинской — Флеров Георгий Николаевич; Героем 
Соцтруда, дважды лауреатом госпремии — Емельянов Василий Семенович; Героем 
Соцтруда, трижды лауреатом Госпремии — Алиханов Абрам Исаакович, и так далее.
 Все награды и звания вполне заслуженные, если напомнить, от какой беды спасли 
работы этих ученых: план атомного удара по СССР «Дропшот» предусматривал 
сбросить 300 атомных бомб на 70 советских городов и промышленных районов. 
 И достижения, и награды атомщикам — все это прекрасно. Разведчики получали 
другие награды. Например, супруги Моррис и Леонтина Коэн одними из первых много 
лет «расщепляли» тайны американского атома в Лос-Аламосской лаборатории. В1961 
году их арестовали в Англии и «наградили» каждого 20 годами тюрьмы. В 1969 году 
их обменяли на арестованных иностранных разведчиков. В настоящее время Коэны 
живут в Москве. 
 Ученый-физик Клаус Фукс сам предложил услуги советской разведке. На идейной 
основе, без оплаты передал многие секреты, связанные с созданием атомной бомбы. 
После того, как его разоблачил Гузенко, Фукс получил четырнадцать лет тюрьмы. 
 Резиденты и разведчики ГРУ и КГБ осуществляли самую блестящую операцию в 
истории разведки. Эти великолепные профессионалы сэкономили стране миллиарды 
рублей и избавили ее от атомной войны, а сами остались в тени. 
 Ромашкин в добывании информации не участвовал и ничего не знал об атомных 
делах. Он, по сути дела, был эпизодическим связником и только поэтому не угодил 
в подземелье на Лубянке. Если бы Берия определил какую-то его информированность,
 это могло кончиться печально. 
 Только спустя много лет «вспомнили» о подвиге разведчиков — в 1996 году 
наконец-то было присвоено звание Героя России тем, кто «расщеплял американский 
атом»: А. А. Яцкову, Л. Р. Квасникову, В. Б. Барковскому, А. С. Феклисову. 
 Супруга Коэны — Моррис и Леонтина — отмечены орденами Красного Знамени. 




 И опять — взять живым! 


 В январе 1949 года начальником ГРУ был назначен один из талантливейших 
генералов, будущий маршал и начальник Генерального штаба Советской Армии 
Захаров Матвей Васильевич. 
 В годы войны он был начальником штаба разных фронтов и разрабатывал планы 
крупнейших стратегических операций, в том числе и блестящий разгром японской 
армии на Дальнем Востоке в 1945 году.
 Некоторое время Захаров не вызывал Ромашкина. Василий подумал: «Может быть, 
Кузнецов давал мне поручения по своим личным планам, а Захаров даже не знает о 
моем существовании?» На работе в разведотделе Сухопутных войск у Ромашкина был 
четкий распорядок — с 10 до 18, и домой. Иногда выезжал в войска, проверял 
спецподразделения. Жил он в той же комнатке, которую снимал на двоих с Мишей. 
Чернов улетел в Турцию, а комнату Василий оставил себе. Она была напротив 
проходной Министерства обороны с Гоголевского бульвара. Так что не нужно было 
ездить из дома на службу. 
 У Василия появилось много свободного времени, он вспомнил увлечение молодости, 
стал писать стихи, и поскольку был не новичок в этом деле, некоторые его вирши 
были опубликованы в военных изданиях — в газете «Красная Звезда» и журнале 
«Советский воин». 
 Вечером, в хорошую погоду, Василий выходил погулять по Гоголевскому, 
Суворовскому, Тверскому бульварам, которые переходили один в другой и 
завершались памятником Пушкину. Несмотря на движущиеся машины справа и слева 
вдоль бульвара, под тенистыми деревьями все же было тише и пахло нагретой 
солнцем листвой. 
 Во время вечерних прогулок Василий не раз знакомился с девушками, даже ходил с 
некоторыми из них в кино, но все они оказывались для него неинтересными, 
саднила рана, оставшаяся в душе после потери Анны. С новыми знакомыми ему было 
неуютно, как-то не по себе, еще ни в чем не провинившись, он чувствовал свою 
неискренность и прерывал знакомство. 
 Но в ГРУ его не забыли. Однажды позвонил адъютант генерала Захарова и велел 
прийти на следующий день утром. 
 Захаров — плотный, широкоплечий, лобастый и с мясистым лицом, чисто выбритый, 
был в форме генерала. Он встретил Ромашкина шутливым вопросом: 
 — Здравствуй, Ухажер! А ты «языков» брать не разучился? 
 Василий по кличке понял: генералу известно его настоящее и прошлое. 
 — Учу этому новому поколение, товарищ генерал, теперь практику подкрепил 
теорией. 
 — Это хорошо! Так вот, дорогой мой, есть для тебя работа. Нужен именно такой 
разведчик, как ты, которого не знают в нашем управлении и который умеет брать 
«языков». Садись, поговорим. 
 Он сел на знакомый Ромашкину обшитый мягкой кожей диван и усадил Василия рядом.
" Опять ситуация похожа на встречу с Черняховским, — отметил про себя Василий,