еще не приобрели гражданских костюмов, в них не было надобности. В первые годы 
после окончания войны в цивильное не переодевались, в военной форме при орденах 
всюду встречали с уважением. 
 Нагладив брюки, начистив награды, Иван и Василий отправились кутить. Они 
приехали в центр Москвы и, выйдя из метро «Площадь революции», сразу обнаружили 
огромную гостиницу «Москва» с рестораном, через площадь «Метрополь», а прямо 
напротив выхода из метро, прилепленный к гостинице «Москва», сиял белый, 
украшенный старинной лепкой «Гранд Отель» (теперь уже нет этого ресторана, его 
поглотил при реконструкции комплекс «Москвы», охвативший целый квартал.) В 
глаза бросилась сияющая яркими огнями реклама «Гранд Отеля». 
 — О! — воскликнул Иван. — Это то, что нам нужно! «Гранд Отель», грандиозно! 
 Они вошли в шикарный вестибюль — белый мрамор, зеркала в золоченых рамах, 
хрустальные люстры, швейцары и гардеробщики, похожие на адмиралов, в коричневых,
 отделанных золотыми галунами одеждах. Здесь был иной мир, какого Ромашкин 
прежде никогда не видел. 
 Холлы и главная зала ресторана были белые, с золотом, стены, потолки в лепке, 
зеркала в проемах между окнами обрамлены золотым вычурным багетом, и даже 
мебель — столы и кресла на замысловатых ножках — тоже была белой с золотом. Как 
позже узнал Ромашкин, это был стиль какого-то Людовика, номер его Василий не 
запомнил. 
 Расположились за столиком в углу, здесь показалось уютно и удобно, все и всех 
хорошо видно. Некоторое время Василий и Иван сидели молча, не то чтобы 
подавленные, а наоборот — вознесенные в какую-то сказочную нереальность. 
 У Василия, как в калейдоскопе, проносились в голове: тюремная одиночка, 
лесоповал, траншеи, залитые дождевой водой, расстрел компании Серого, прыжок с 
ножом на часового у знамени… Он думал: «Вся эта сказочная роскошь существовала, 
действовала в те же дни и часы, когда я проходил через те далекие теперь 
передряги. Когда темной ночью разведгруппа была на краю гибели, иКостя 
Королевич кинулся на пулемет, в этом ярко освещенном зале, под звуки джаза, 
может быть, вон та красивая, элегантная женщина та кже, как и сегодня, 
танцевала с седым, явно иностранцем, потому что у него вместо галстука 
непривычная для нас бабочка». 
 Иван тоже сидел молча и, видимо, переживал нечто похожее на размышления 
Ромашкина. 
 Любезный официант в полупоклоне, но с достоинством записал в блокнотик все, 
что заказали офицеры, и упорхнул неслышной походкой. 
 Посуда, ножи, вилки, салфетки, все было особенное, именное, с вычурной 
монограммой «Гранд Отеля». Заказанную поллитровку водки принесли не в бутылке, 
а в изящном графинчике. Иван разлил водку в фужеры, предназначенные для воды, и 
сказал, показывая на маленькие рюмочки: 
 — Этими фигурками мы с тобой до утра не охмелеем. 
 Выпили с наслаждением, водка была холодная, графинчик даже вспотел, потому что 
бутылку, достав из холодильника, перелили в него. 
 После первого графинчика, заказав второй, стали более внимательно 
приглядываться к окружающим, и, разумеется, взоры дольше задерживались на 
женщинах. 
 Все они казались Ромашкину необыкновенными, таких он не встречал в своей 
прежней жизни: многие в длинных платьях, но сшитых так, что фигура 
просматривается во всех подробностях, обнаженные плечи и руки, ухоженные лица, 
загадочные и одинаковые. Василию даже подумалось: они как постоянный инвентарь 
этого ресторана, как неизменные манекенщицы в журналах мод. 
 Однако спустя некоторое время Ромашкин стал различать женщин, они оказались 
разными по внешности, по фигурам и по возрасту. И некоторые из них с интересом 
поглядывали в сторону офицеров и даже проявляли явное желание быть замеченными. 

 — Может быть, потанцуем? Нам не откажут вон те две за столиком, недалеко от 
оркестра. Они без ухажеров. 
 Когда-то в школе и в училище Василий танцевал с девушками, но это было так 
давно, что теперь он засомневался, 
 — Получится ли? Я всю войну об этом даже не думал. 
 — Получится, — сказал уверенно Иван, — танго пойдем танцевать. В танго ничего 
не надо ногами вьщелывать, ходи и ходи под музыку, вот тебе и танго. — И как 
только заиграл оркестр, Иван поднялся и скомандовал: — Пошли! Вперед, без 
страха и сомнения. 
 Дамы охотно приняли приглашение офицеров. Взяв женщину за талию и ощутив 
аромат, который нежной волной прошелся по лицу, Василий почувствовал легкое 
головокружение. Партнерша была податлива, она казалась почти неосязаемой в 
скользящей шелковой ткани своего платья. 
 — А почему вы одни, где ваши дамы? 
 — Пока не завели, мы недавно с фронта, прибыли учиться в академию, все время 
на занятиях, не до дам, — сразу все откровенно изложил Василий и тут же 
спросил: — А вы почему без ухажеров? 
 — Мы с подругой зашли полакомиться кофе и пирожными. Здесь делают особенно 
хороший кофе. Ну, а потом решили и музыку послушать. 
 — Давайте знакомиться, — предложил Ромашкин. — Меня зовут Василий. 
 — А меня Мария. 
 — Может быть, мы объединимся, — предложил Ромашкин, — переходите за наш столик.
 
 Партнерша несколько отстранилась от Василия, улыбка сошла с ее губ: 
 — Извините, но мы не из тех, кто приходит в ресторан заводить знакомства.