— Рогатин, ну-ка займись, обруби связь! — А Пролеткину ответил: — Сейчас 
перестанет звонить. Ну, показывайте, что вы нашли? Документы, трофеи? 
 — Ничего особенного: служебные книжки, кофе в термосе, хлеб черствый. 
 — Вот война пошла, — сказал Василий Птицыну. — Раньше разведчики жизни 
отдавали, чтобы достать эту проклятую солдатскую книжку. А теперь и смотреть 
там нечего. У них в тылу уже не только дивизии и полки, а появились какие-то 
сводные отряды, команды, всякие группочки. «Языки» из этих команд ни черта не 
знают. Неделю был в одной команде, сейчас в другой. Кто командир, какая задача, 
что собираются делать — толком никто не представляет. Да, поломали мы немецкий 
порядок! Теперь у них только в приказах все по пунктам, по рубежам, по времени 
расписано. А в поле мы по-своему все поворачиваем. Отвоевались фрицы! 
 — Не могу с вамп согласиться, — возразил Птицын. — Мы лишь первые шаги делаем 
по их земле. У нас впереди вся Германия. Сопротивляться они будут отчаянно, 
укрепления сами видели какие настроили, а дальше еще и долговременные 
оборонительные полосы с бетонными сооружениями. Они рассчитывают, что мы сами 
откажемся от продвижения в глубь страны. 
 — Ну, это шиш, — сказал Иван Рогатин. — Уж раз начали, добьем непременно. Я 
через любой железобетон пройду, а в Берлине свои сто грамм выпью! 
 — Ладно, братцы, мост — дело попутное, надо вести разведку берега. Скоро полк 
подоспеет, — сказал Ромашкин. — Ты, Рогатин, с Пролеткиным и Голубевым 
посмотрите, что делается от моста вправо. Шовкопляс пойдет со мной. Остальным 
остаться здесь. Жук, доложи в полк, что готовенький мост ждет их здесь!
 Василий пошел к взводу Щеголева, разглядывая в бинокль окружающие поля и 
фольварки. Траншей было много, все старые, припорошенные снегом — давно 
подготовлены. Солдат в траншеях не оказалось. Только у сараев, у стогов сена, в 
отдельных домиках мелькали зеленые фигурки. «В замаскированных дотах гарнизоны 
в полной готовности, полевых войск пока нет, — делал выводы Ромашкин и наносил 
все на карту. — Они нас, конечно, заметили. Понимают — мы разведка, и не 
стреляют, чтобы скрыть свои огневые точки. Но какие-то меры для нашего 
истребления они предпримут». 
 Василий не дошел до взвода автоматчиков — там началась перестрелка. По кювету 
Ромашкин побежал вперед. Лег за дерево рядом со Щеголевым и стал стрелять 
короткими очередями по реденькой цепи, которая то ложилась, то опасливо шла 
вдоль дороги. Вдали стояли два грузовика. 
 — Этих-то мы положим, — спокойно сказал Щеголев, тщательно прицеливаясь и 
стреляя по гитлеровцам. — А потом?.. 
 — Скоро батальон подойдет, — успокоил Ромашкин. 
 Автоматчики стреляли метко, и половина зеленых фигурок вскоре уже не 
поднималась. Оставшиеся в живых отступили назад к грузовикам. 
 — Беречь патроны! — крикнул Щеголев автоматчикам и, достав кисет и кресало, 
стал закуривать. 
 Вдруг сзади, у моста, бухнули взрывы гранат и затрещали автоматы. Ромашкин 
вскинул бинокль. На мосту дымилась разбитая машина, от нее убегали к лесу 
уцелевшие фашисты. Неподалеку остановилась колонна грузовиков, из кузовов 
выпрыгивали немцы. Их было не очень много, видимо, они охраняли груз. 
 — Ну, вот и там началось, — сказал Ромашкин и, прежде чем уйти, велел 
Щеголеву: — Держись здесь, сколько сможешь. А если попытаются тебя отрезать, 
отходи к нам. Будем держать мост. 
 Ромашкин позвал Шовкопляса и побежал назад. 
 — Мы решили на всякий случай на мосту завал сделать, — доложил Рогатин. — К 
вам в спину-то пропускать нельзя было. 
 — Правильно сделал, — одобрил Ромашкин и приказал: — Ну а теперь всем в 
немецкие окопы — и готовьтесь к тяжелой драке. 
 Василий спустился в траншею, вырытую немцами для обороны моста. Мокрая, жидкая 
земля на стенах липла к одежде, но дно оказалось твердым, предусмотрительные 
немцы сделали отводы для воды. 
 — Пролеткин, тащи из домика гранаты, патроны — все, что там есть, пригодится. 
Жук, где батальон? 
 — Сейчас запрошу. — Поговорив со штабом, он доложил: — Застрял батальон, 
товарищ старший лейтенант, около Хенсгишена, застопорился там, где наши 
танкисты в пивнуху снаряд засадили. 
 — Да-а? — тревожно протянул Ромашкин. 
 Положение разведотряда осложнялось. Если раньше, в движении, он мог уклоняться 
от боя и ускользать от врагов, то теперь его наверняка попытаются окружить и 
уничтожить. А уходить нельзя: мост надо удерживать, он очень пригодится полку. 
 Справа послышались взрывы — по автоматчикам уже били из минометов. «Понятно, 
минометы поставили на запасные позиции и теперь дадут нам прикурить», — отметил 
Ромашкин. 
 Подошел Голубев. Несмотря на огонь из автоматов, он все же успел порыться в 
машине, подорванной на мосту. 
 — Что там? — спросил Василий. 
 — Железяки, — разочарованно ответил Голубев. — И эти, как их, ну, блины такие 
железные, мины против танков. 
 — Пригодятся! — обрадовался Ромашкин. — Голощапов и Хамидуллин, набросайте 
мины на той стороне перед мостом, могут и танки появиться. Да осторожно, 
берегом прикрывайтесь! 
 Голощапов, как всегда, недовольно заворчал себе под нос: 
 — Легко сказать — набросайте. Машина еще дымится. Подойдешь, а она рванет. 
Набросайте!.. 
 — Это резиновые баллоны дымят, — сказал Голубев. — Разрешите мне, товарищ