бинокль подходы и думал об этом же. 
 — Хорошо бы, — согласился он. 
 — А что? — оживился Щеголев. — Людей хватит. 
 — Захватить-то хватит, а удержать? — спросил Ромашкин. 
 — Удержим. Танки подойдут, помогут. 
 . — Долго не продержимся. Фашисты все сделают, чтобы нас выбить. Мы тут будем 
как кость в горле. Надо выскочить на мост перед самым приходом полка, чтобы 
наши успели, — наблюдая, говорил Ромашкин. — Да, этот мост для Караваева просто 
подарочек: не придется форсировать реку под огнем, проскочат по мосту с 
комфортом! Жук, запроси, где сейчас передовой батальон. 
 Из полка ответили: «Первый брат идет вслед за вами, скоро наступит вам на 
пятки». 
 «Это Караваев велел передать, — подумал Ромашкин. — Торопит. Ну что же, сейчас 
мы обрадуем вас, товарищ полковник». 
 — Если батальон на подходе, брать мост будем немедленно! Ты, Щеголев, со 
своими хлопцами перейдешь реку здесь. Лед, наверное, выдержит. Выходи на шоссе, 
прикроешь слева, чтобы нам не помешали разделаться с охраной. Я с разведчиками 
подойду лесом вплотную к мосту. Наблюдай за нами. Как мы начнем, ты сразу же 
перерезай шоссе. Севостьянов и Кожухарь, вернетесь назад — ведите танки в обход 
леса к мосту. Все. Пошли. Только тихо. 
 — Я с вами, — сказал Птицын. 
 — Может быть, отсюда посмотрите? Все видно будет. Дождетесь здесь танковую 
роту. 
 — Нет, я с вами. 
 — Ну, хорошо. Двинули! 
 Скрываясь за деревьями. Ромашкин подобрался к мосту метров на сто и отчетливо 
увидел часового — толстого, неопрятного, пожилого. «Наверное, из тотальных», — 
подумал Ромашкин. У домика на другом берегу никого не было, но из трубы шел 
дымок. «Греются у печки. Сейчас мы поддадим вам жару!» 
 — Шовкопляс, ты можешь снять этого одиночным выстрелом? — спросил Ромашкин. 
 — Та я его щелчком сыму, не то шоб пулей. 
 — Не подпустит. Шум поднимет. 
 Шовкопляс снял автомат с груди, глянул на командира: 
 — Прямо сейчас сымать? 
 — Погоди. Рогатин и все остальные, держите на мушке двери. Если услышат 
выстрел и выбегут, бейте в дверях. Пролеткин, наблюдай за шоссе вправо. Голубев 
— влево. Начнем, когда на подходе никого не будет. Всем приготовиться. 
 Ромашкин видел, как и корреспондент достал из кобуры свой пистолет. 
 — Как дорога? — спросил Ромашкин. 
 — У меня чисто, — сказал Саша. 
 — У меня идут две машины, — быстро ответил Голубев. 
 — Подождем, пропустим машины, — скомандовал Ромашкин. 
 Два грузовика с длинными, низко посаженными кузовами, дымя, протащились через 
мост. Часовой что-то крикнул шоферу. «Ну, все, фриц, это твои последние слова»,
 — подумал Василий и, когда грузовики ушли не так далеко и могли шумом моторов 
заглушить одиночный выстрел, приказал: 
 — Шовкопляс, стреляй! 
 Разведчик поднял автомат, прислонился к дереву для упора, выстрел треснул, как 
сломанная сухая ветка, и часовой мягко свалился на бок. 
 — За мной! — Ромашкин устремился к мосту, наблюдая за домиком. Там, видно, 
ничего не слышали. 
 — Пролеткин, Голубев, ну-ка, подбросьте им пару гранат, чтобы теплее стало! 
Всем остальным спрятаться под мост, часового убрать. 
 Вовка и Саша пошли к домику. Про себя Василий отметил: «Молодцы, идут к слепой 
стене, там нет окон». Но когда, приблизившись, они затоптались на месте, 
Ромашкин встревожился: эти сорванцы опять что-то придумали — Пролеткин 
почему-то полез на плечи Голубеву, который стоял, упираясь в стену. 
 Саша взобрался на крышу и опустил в трубу две гранаты. Грохнул глухой взрыв, 
стекла вылетели, дверь распахнулась, но никто не выбегал, видно, дверь выбило 
взрывной волной. Слабый дымок тянулся через раму. Голубев с автоматом наготове 
вошел в дом. Вскоре он выбежал и крикнул: 
 — Порядок! 
 А с шоссе уже махал Щеголев. Он тоже вышел на дорогу, как было приказано. 
 — Как по нотам, специально для вас сделано! — весело сказал Жук Птицыну. 
 — Да, высокий класс! — восхищенно оценил корреспондент. — Не зря о вашем 
взводе слава ходит. Хороший будет материал! 
 — Не кажи гоп, — предостерег Шовкопляс. 
 — Это цветочки, — согласился Ромашкин. — Ягодки… — Он не успел договорить — 
показались три грузовика с брезентовыми тентами. — Ягодки вот они, на подходе,
 — озабоченно закончил Ромашкин. — Всем сидеть тихо, может быть, проскочат. — И 
замахал рукой Вовке и Пролеткину: — Уйдите в дом! 
 Автомашины приближались медленно. «Хорошо, если везут груз, а если пехота?» — 
думал Василий, глядя снизу на мост, затянутый грязной паутиной. 
 Рыча моторами и обдав разведчиков вонью сгоревшей солярки, грузовики медленно 
проходили по мосту. Разведчики держали гранаты наготове. Машины покатили дальше.
 Ромашкин с тревогой смотрел им вслед. «Как поступит Щеголев? Не надо бы сейчас 
ввязываться в бой». Автоматчики, увидев, что Ромашкин пропустил машины, тоже не 
стали их обстреливать. «Молодец Щеголев, догадался!» 
 — Товарищ старший лейтенант, — позвал Пролеткин, — тут телефон звонит. 
 Ромашкин взглянул на столбы с проводами, приказал: