мог бы отдать приказ отправить двадцать семь членов «Красного оркестра» в 
Бреендонк, чтобы там подвергнуть их истязаниям, описание которых леденит душу 
человеческую?
     Райзер — это только один пример. Я мог бы перечислить всех членов 
берлинской зондеркомиссии и парижской зондеркоманды. После войны они довольно 
скоро подыскали себе новых хозяев, которые на алтаре «великого примирения» 
отпустили им все грехи, словно никаких преступлений и не было.
     Кем же были эти палачи и их подручные, против которых мы боролись? Конечно,
 они не рождались на свет божий с занесенной для удара рукой и восклицание 
«Хайль Гитлер!» не было их первым младенческим криком.
     Среди гестаповцев есть довольно значительный процент «поздних» нацистов, 
то есть таких, которые вступали в партию лишь в 1939 и в 1940 годах. А прежде 
они в течение долгих лет были «достойными слугами» Веймарской республики. 
Генрих Мюллер, которого во всем мире называют «гестапоМюллер», — вот их 
истинный прототип. Членом националсоциалистской партии он стал только в 1939 
году, но, прежде чем надеть коричневую рубашку, в душе он уже был нацистом. 
Лютая ненависть к коммунизму превратила этого строгого католика и 
богобоязненного человека правого толка в потенциального гестаповца. Еще в годы 
Веймарской республики он успешно подвизался на поприще выслеживания людей и 
доносительства. Для Генриха Мюллера быть шпиком — значило следовать внутреннему 
призванию. Девятнадцати лет от роду он начал свою карьеру в качестве служащего 
полицейского управления Мюнхена. Десять лет спустя, в 1929 году, его вводят в 
штат IV отдела того же управления. Этот отдел создан специально для борьбы с 
коммунистическим движением. Когда нацисты приходят к власти, этот способный 
полицейский чиновник предлагает свои услуги Гейдриху, который довольно скоро 
делает, его одним из своих главных адъютантов. В 1936 году Мюллер получает 
назначение на пост начальника гестапо. Мелкий баварский шпик становится 
«гестапоМюллер». После его вступления в нацистскую партию, в 1941 году, ему 
присваиваются чины группенфюрера СС и генераллейтенанта полиции. Вот когда, 
уже в зените славы, он берет на себя ответственность за «Большую игру».
     Двумя ближайшими помощниками Мюллера становятся его подчиненные Фридрих 
Панцингер, начальник отдела IVA государственной службы безопасности, и Хорст 
Копков, руководивший отделом борьбы с «коммунистическим саботажем». Они 
возглавляли «Спецкомиссию по „Красному оркестру“ („Зондеркомиссион Роте 
Капелле“), созданную в августе 1942 года для централизации действий в отношении 
нашей берлинской группы. Запомним эти имена. Они ответственны за все зверства, 
обрушившиеся на активистов берлинской группы. Биография этих двух персонажей 
мало чем отличается от биографии их начальника и друга — „гестапоМюллера“. 
Панцингер останется полицейским на протяжении всей своей жизни.
     Его карьера началась в 1919 году в мюнхенской полиции. Ему шестнадцать лет.
 Ни дать ни взять «вундеркинд»! Быстро карабкаясь вверх по ступенькам 
иерархической лестницы, он в начале войны вступает в националсоциалистскую 
партию. Чтобы стать гестаповским гангстером, не обязательно принадлежать к этой 
партии с первого часа ее существования. «ГестапоМюллер», Панцингер, Карл 
Гиринг — вот три примера, показывающих, что для истинных шпиков по призванию 
вступление в партию было венцом карьеры.
     За всем тем, что творили Гиринг, Райзер и иже с ними в борьбе против 
«Красного оркестра», не следует забывать, что они несут ответственность за 
множество других преступлений, совершенных гестапо во Франции и в Бельгии. 
Райзер, например, с лета 1940 года по ноябрь 1942 года руководил специальным 
сектором, ведавшим репрессиями против коммунистических активистов. Эрих Юнг, 
член парижской зондеркоманды и исполнитель подлейших дел, а также Иоганн 
Штрибинг, инструктор берлинской спецкомиссии, себе же во вред накапливали все 
новые и новые неопровержимые доказательства своих преступных действий: палачи 
по приказу, они были ими в еще большей степени из «любви к искусству» и по 
страстной склонности и неутомимому тяготению к своему «ремеслу».
     Карл Гиринг также был врожденным шпиком, что, однако, не помешало ему 
подняться в своем умственном развитии выше среднего уровня. Особенно он 
отличался по части хитроумных провокаций. В двадцатипятилетнем возрасте он 
вступает в ряды берлинской полиции и специализируется в области борьбы против 
Советского Союза, Коминтерна и коммунистического движения в самой Германии. В 
1933 году Гиринг переходит на службу в гестапо и выполняет ряд деликатных 
поручений. Ему поручают найти авторов одного из первых планов покушения на 
жизнь Гитлера. Несколько позже по приказу Гейдриха он организует провокацию 
против начальника управления кадров Коминтерна Осипа Пятницкого, потом — против 
маршала Тухачевского. Когда начинается борьба с с «Красным оркестром», его 
послужной список уже достаточно почетен, чем и объясняется его назначение 
начальником зондеркоманды в Париже и в Брюсселе.
     Самый близкий соратник Гиринга Вилли Берг, видимо, также родился в 
полицейских сапогах. Его обязанность — следить за окружением зондеркоманды и 
вместе с тем не позволять абверу и другим гестаповским инстанциям вмешиваться в 
ее дела.
     
22. ЦЕНТР БЕРЕТ ИНИЦИАТИВУ В СВОИ РУКИ
     
     23 февраля 1943 года, в день, когда пришла радиограмма Центра, состоялся 
очень долгий разговор между мною и Гирингом. Он проинформировал меня, а также 
свое берлинское начальство о содержании радиограмм. Как и он, начальство 
считает, что самое трудное позади и теперь «Большую игру» можно двинуть вперед. 
Гиринг слишком хорошо знал свое ремесло, чтобы принять обе радиограммы на веру.