другими повели Риту Арну, которая после арестов на улице Атребатов выдала имя 
Шпрингера, она стала молить флору, его жену, о прощении, и та простила ее. Кете,
 услышав свой смертный приговор, вскинула вверх кулак и бросила в лицо судьям:
     «Я счастлива, что внесла свой маленький вклад в дело коммунизма!» Сюзанна, 
Флора, Рита и их подруги погибли под топором палача.
     Нацист, прокурор Редер, который изза своей исступленной кровожадности 
заслужил прозвище «гитлеровская ищейка», был в свое время председателем 
трибунала на всех процессах бойцов «Красного оркестра», а сегодня он занимает 
должность заместителя бургомистра небольшого немецкого местечка88. 16 сентября 
1948 года он заявил следователю, который вел его дело и которое впоследствии 
было прекращено «за отсутствием состава преступления»:
     «Я знаю, что общее число осужденных из „Красного оркестра“ во Франции и в 
Бельгии не превысило двадцать — двадцать пять человек. К высшей мере наказания 
приговорили одну треть… В начале 1943 года я обратился к рейхсмаршалу Герингу с 
просьбой помиловать женщин, приговоренных к смерти, и он дал свое согласие на 
это».
     Тот же Редер добавил, что в Берлине из семидесяти четырех арестованных 
сорок семь были казнены. Здесь я вновь вынужден сказать, что мои расследования 
дали иные результаты.
     Около восьмидесяти человек были арестованы во Франции и в Бельгии. Сорок 
восемь из них погибли (расстреляны, обезглавлены, повешены, умерли под пыткой, 
покончили жизнь самоубийством или навсегда остались в концентрационном лагере). 
Выжили только двадцать семь. Но эти итоги никоим образом нельзя считать 
окончательными.
     Из членов группы «Красного оркестра» в Германии с 1 августа 1942 года до 
начала 1943 года было арестовано примерно сто тридцать человек. Семьдесят пять 
поплатились жизнью, остальных депортировали. Выжили только сорок89.
     Такова правда, да и то она пока еще до конца не известна… Что сделалось с 
Маргерит Мариве, секретаршей марсельского отделения фирмы «Симэкс», с Модестой 
Эрлих, у которой арестовали Гилеля Каца, со Шрайбером, Йозефом Кацом, братом 
Гилеля, Гарри Робинсоном, обеими сестрами и свояком Жермены Шнайдер?..
     А сколько невинных людей были арестованы за мнимую причастность к 
«Красному оркестру»! Пострадали целые семейства — Драйи, Гроссфогели, Шнайдеры, 
Корбены. Из архивов германской полиции я узнал, что после эпизода на улице 
Атребатов за принадлежность к «Красному оркестру» гестапо забрало Марселя 
Вранкса, Луи Бургена, Реджинальда Голдмаера, Эмилия Карлоса, Боланжье. А ведь 
ни один из них не имели абсолютно никакого отношения к нашей сети, как 
говорится, ни сном ни духом.
     Весной 1945 года по приказу из Берлина были сожжены архивы «Красного 
оркестра»90. После войны оставались всего один текст из архива Мюллера от 
декабря 1942 года и документы абвера. Капитан Пиле (напоминаю: тот самый, что 
запеленговал передачи, посылаемые в эфир с улицы Атребатов) описал 
обстоятельства, при которых начиная с лета 1942 года разведывательная служба 
вермахта была отстранена от расследования наиболее важных моментов, относящихся 
к работе «Красного оркестра». Зондеркоманда ограничивалась тем, что время от 
времени подбрасывала абверу сильно сокращенные или даже искаженные сведения.
     После окончания войны, желая спасти свои шкуры, люди из зондеркоманды 
измышляли истории, одна экстравагантнее другой. Если верить им, то всеми 
полученными результатами они обязаны исключительно… стихийным признаниям и 
непосредственному сотрудничеству агентов «Красного оркестра», включая и его 
«Большого Шефа»(!).
     Пытки?! А что собственно означает это слово? Они его вообще никогда не 
слышали. Они были только лишь воинами, благородными рыцарями и пользовались 
доверенным им оружием в строгом соответствии со своим служебным долгом. Однако, 
к сожалению, нашлись у них какието неожиданные союзники да сообщники, самым 
возмутительным образом искажающие правду, лишь бы скрыть собственные 
преступления, умолчать о них! Но союзники они, сообщники или нет, все равно: 
ложь не может длиться вечно, а правда раньше или позже пробьет себе дорогу…
     В Берлине, Брюсселе и Париже для десятков борцов «Красного оркестра» 
смерть как бы располагалась гдето в самом низу большой лестницы, каждая 
ступенька которой приносила новые страдания. Умершие во имя уничтожения 
коричневой чумы, эти герои, вопреки своему глубочайшему отчаянию, всетаки 
надеялись, что грядущий, наконецто измененный мир не забудет их и передаст 
потомкам достоверные свидетельства об их жизни. Но ведь этот «грядущий мир» — 
вот он, это наш сегодняшний день. А невозмутимый земной шар продолжает 
вращаться, и молчание становится все более непроницаемым. Главные начальники 
зондеркомиссии (особой комиссии) в Берлине и зондеркоманды в Париже пустились 
во все тяжкие, пытаясь стереть следы своих преступлений. Только бы люди забыли 
их имена! Взять, к примеру, дело гауптштурмфюрера СС Райзера, который с ноября 
1942 года по июль 1943 года возглавлял зондеркоманду во Франции. Патетически 
прижимая руку к сердцу, он заявил: «В моем подразделении пытки не применялись 
никогда! У меня совершенно незапятнанная совесть». Но сколько раз эта рука, 
«никогда не прикоснувшаяся к заключенному», подписывала приказы о передаче его 
жертв в руки специализированных палачей из службы «форсированных допросов»? Кто 
в течение одного месяца трижды приказывал пытать Альфреда Корбена? Кто 
распорядился замучить досмерти Герша и Миру Сокол?.. В подразделении Райзера, 
видите ли, никогда и никого не пытали!! Может, изза отсутствия подходящего 
«снаряжения»? Может, не было у них этих ящичков с наборами инструментов для 
пыток, которые по просьбе Райзера не раз привозили с собой из Берлина его 
специализированные и многоопытные палачи? И кто же, если не Райзер или Паннвиц,