партий и о котором теперь говорили, будто он советский агент, вновь поднял 
знамя старых фанатиков. И все же в общем и целом дела пошли на лад. Молодежь не 
реагировала на старые лозунги, церковь боролась с рецидивами антисемитизма в 
католических кругах.
     Эти годы, прожитые мною в кругу моей наконецто воссоединившейся семьи, 
относятся к самым счастливым годам моей жизни. Работа в еврейской общине 
отнимала все мое время, но мне показался дурным предзнаменованием рост влияния 
генерала Мочара в партийном руководстве. Постепенно при выполнении своих задач 
я начал сталкиваться с определенными трудностями. Нам, польским евреям, стало 
ясно, что наше положение останется ненадежным, покуда в Кремле не произойдут 
радикальные перемены.
     Иногда в те спокойные дни — увы, спокойствие это было недолговечным — меня 
охватывало желание ознакомить широкую общественность с историей «Красного 
оркестра» в форме книги. Я, правда, располагал материалами о нашей разведсети, 
но они не имели ценности, ибо исходили из враждебных нам источников и могли 
считаться образцом фальсификации. В 1964 году я прочитал книгу о Рихарде Зорге, 
чью богато одаренную и сложную личность японскому автору удалось довольно полно 
осмыслить и отразить. И теперь мне захотелось заняться чемто подобным. 
Появилось искушение окунуться самому в эту авантюру. Но когда я изложил свой 
план руководящим польским инстанциям, мне дали понять, что мой замысел 
преждевремен и что я буду подвергаться цензуре. Чем больше я размышлял над этим,
 тем яснее мне становилось, что, живя в Варшаве, я не смогу быть подлинно 
свободным писателем. Разве мне позволили бы, например, правдиво описать 
ликвидацию Берзина или советскогерманский пакт?
     И вот тут я познакомился с Жилем Перро.
     В пятницу 15 октября 1965 года я, как обычно, работал в своем издательском 
кабинете, когда мне сообщили, что со мной желает поговорить какойто 
французский писатель. Поскольку наше издательство «Идиш бух» выпустило 
несколько книг, написанных французскими евреями, я предположил, что посетитель 
— один из них.
     Слегка робея, мне представился симпатичный молодой мужчина с открытым, 
прямым взглядом.
     — Господин Треппер, я как раз пишу книгу о «Красном оркестре», — объявил 
он мне.
     Я весело поглядел на него:
     — Если вам больше нечего делать, пожалуйста! А про себя я с уверенностью 
подумал, что такому молодому человеку просто не под силу осмыслить и 
переработать в своей голове столь разностороннюю и сложную историю. По моей 
реакции он понял, что я заранее отношусь крайне критически к его задумке.
     Затем он вручил мне книгу с его именем на обложке и с явным намерением 
произвести на меня впечатление сказал:
     — Вот моя последняя книга — прочитайте ее!
     Она называлась: «Тайна дня».
     Мы договорились о встрече в следующий понедельник.
     На субботу и воскресенье я уехал из города, чтобы в спокойной обстановке 
прочитать это произведение. Тексту было предпослано своеобразное изречение 
Черчилля: «На войне правда должна быть затуманена». Речь шла о деятельности 
английской секретной службы в период подготовки вторжения в Нормандию. Я 
прочитал книгу за один присест, не отрываясь. Мне стало ясно, что автор, 
несомненно, сможет написать великолепную историю «Красного оркестра».
     В нашу вторую встречу, прошедшую в духе откровенности и во всех отношениях 
положительно, Перро подробно рассказал мне о своей двухлетней подготовке к 
этому труду. Очень скоро я понял, что он знал про нас буквально все, что только 
мог знать человек, находившийся вне организации. Неутомимо он отыскивал 
свидетелей наших дел и наших уцелевших товарищей, копался в архивах, кроме того,
 исколесил всю Европу в своем стремлении возможно точнее реконструировать всю 
историю «Красного оркестра». Мы с ним проговорили целых два дня обо всем, что 
ему удалось разузнать. Но было очевидно, что его любознательность была далеко 
еще не удовлетворена.
     — Рассказали бы вы мне все остальное, — попросил он. — Все, чего я еще не 
знаю.
     — Для этого еще не пришло время, — ответил я. — Потом я смогу рассказывать 
все. Но не скрою от вас, что хочу это сделать сам.
     Еще я добавил, что, живя в Польше, вынужден подчиняться известным 
ограничениям. При прощании я спросил себя: а не слишком ли я был с ним болтлив?
     Через некоторое время Жиль Перро попросил меня прочитать его рукопись. Я 
отказался, ибо не хотел брать на себя ответственность за его произведение. Все 
же я пригласил его посетить меня в Варшаве, когда книга выйдет в свет. И он 
действительно явился ко мне с новеньким изданием в руке.
     Я уже знал, что книга «Красный оркестр»125 (она вышла в 1967 году) сразу 
привлекла к себе самое широкое внимание. Несколькими днями раньше директор 
представительства авиакомпании «ЭрФранс» в Польше позвонил мне и сказал: «Вы 
только представьте себе: я купил эту книгу за час до моего отлета из Парижа в 
Варшаву. Но я просто не мог вылететь, покуда не дочитал ее до конца!»
     Я разделял его восторг. Читая эти страницы, я вновь с большим 
эмоциональным подъемом пережил все наши драматические приключения, с 
удовлетворением убедился в правдивости повествования, написанного человеком, 
который, подобно бойцам «Красного оркестра», отличался мужеством, великодушием 
и чувствами солидарности и товарищества. Небольшие неточности, касающиеся моего 
детства в Польше, жизни в Палестине и первых месяцев пребывания во Франции, не