рандеву с Ковальским. То, что он мне сообщил, звучало не слишком утешительно. 
Доктор Шерток должен был ему позвонить 19 октября, чтобы согласовать час 
встречи. Клод отправился к себе на квартиру, чтобы ждать там звонка Шертока. 
Ровно в полдень — как и было условлено — зазвонил телефон. Спаак снял трубку и 
громко крикнул в нее:
     — Горит! Всем стоять смирно! На том конце провода тут же повесили трубку. 
Понял ли доктор Шерток, в чем дело? Удастся ли ему предупредить Ковальского? 
Тревожные вопросы… То была моя последняя встреча с Клодом Спааком в военное 
время. Лишь при освобождении мы увиделись вновь. А тем временем на мостовые 
Парижа пролилось немало крови…
     Я вернулся к мадам Люси озабоченный, весь в мыслях о рандеву, назначенном 
в БурляРэн. Единственным способом отвлечь зондеркоманду от «белого дома» было 
вызвать огонь на себя, так как для Паннвица я продолжал оставаться самой 
желанной дичью. Пораскинув умом, я разработал такой сценарий.
     Ранним утром следующего дня, 22 октября, я позвонил Клоду Спааку. Мне 
ответил женский голос. Завязался совершенно невероятный диалог:
     — С кем имею честь говорить?
     — Я секретарша месье Спаака…
     Секретарша Клода? Никогда у него не было никакой секретарши, во всяком 
случае личной. Значит, там гестапо. Эта мнимая сотрудница моего друга в 
действительности сообщница палачей.
     Я продолжал, стараясь казаться очень серьезным:
     — Могли бы вы передать ему, что его друг Анри придет повидаться с ним в 
четырнадцать часов… Благодарю за любезность, это очень важно…
     — Хорошо, обязательно передам…
     И я и она повесили трубки.
     Конечно, я работал несколько грубо. Но если речь идет о гестапо, то не 
всегда нужно действовать в белых перчатках с кружевными манжетами. Не стану 
обобщать, но скажу, что иной раз наспех придуманные ловушки оказывались самыми 
стоящими. Так или иначе, но мой провокационный маневр в тот день сразу же 
принес свои плоды: в четырнадцать часов Паннвиц во главе своего подразделения 
окружил здание на улице Божоле. В это самое время в БурляРэн адвокат Ледерман 
и доктор Шерток встали поблизости от «белого дома» и сумели перехватить 
Ковальского. Счастье было на нашей стороне!
     22 октября — день рождения Клода Спаака. Чтобы отпраздновать торжественную 
дату, Клод намеревался зайти к себе и прихватить несколько бутылок доброго вина.
 Но прежде чем отправиться, он позвонил своей экономке, мадам Меланд, с которой 
согласовал некоторые условности: слова «дорогой месье» означали путь свободен, 
можно прийти, ничем не рискуя. Если же она скажет просто «месье», — значит, 
есть опасность.
     Итак, Клод Спаак снимает трубку и набирает собственный номер. Мадам Меланд 
откликаемся на том конце и несколько раз повторяет:
     — Месье, месье… — затем очень громко спрашивает: — И это все, что я должна 
ему сказать?
     Если бы Клод Спаак не смекнул, что к чему, все могло бы окончиться очень 
скверно… Но сразу вслед за последней репликой экономки соединение резко 
прервалось. Видимо, рассвирепевшие агенты гестапо набросились на бедную мадам 
Меланд.
     В тот же день, 22 октября, в «ПариСуар» появляется следующее маленькое 
объявление: «Эдгар, почему ты мне не звонишь?»
     Но голос Паннвица так и остался, как говорится, гласом вопиющего в 
пустыне…
     
28. ЗОНДЕРКОМАНДА ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ
     
     Прошло сорок суток со дня моего побега, сорок суток, полных драматизма, 
непрерывного напряжения и тревоги… Благодаря приютившей меня мадам Люси я 
впервые мог с ясной, отдохнувшей головой подумать о своих планах, с холодным, 
почти научным расчетом подвести итог успехам и неудачам.
     Сперва о неудачах. Хотя это печальное событие не зависело от моей воли, 
оно все же случилось. Я говорю о предательстве Денизы, позволившем гестапо 
напасть на мой след в СенЖермене, в Везине и Сюрэне, и повлекшем за собой 
арест обеих сестер в СенЖермене, месье и мадам Кейри и маленького Патрика. 
Себе в упрек я мог поставить две ошибки: вопервых, я замешкался с отправкой 
Джорджи, вовторых, — и эта ошибка серьезнее — я не должен был использовать в 
качестве связной слишком беззащитную и неопытную мадам Мэй. Через нее немцы 
сразу узнали о моем присутствии в БурляРэн, адрес Джорджи, про мои контакты 
со Спааком и о предстоявшем рандеву с Ковальским. Ну а успехи? Вместе с 
друзьями я сумел поставить заградительный огонь для пресечения инициативы и 
действий Паннвица. Я организовал своевременное предупреждение Спааков, спас 
Ковальского, едва не попавшего прямо в пасть гестапо. И наконец, я сам все еще 
на свободе.
     Из всех этих событий я сделал важный вывод: любая импровизация обходится 
слишком дорого. Я понял, что обязан создать организацию, которая избавит нас от 
драм и трагедий такого масштаба. Я решил сформировать группу охраны и действия, 
состоящую из опытных бойцовподпольщиков.
     С этой новой точки зрения Алекс Лесовой представлялся мне прямотаки 
идеалом.
     Лесовой не принадлежал к «Красному оркестру». Русский по национальности, 
он еще ребенком прибыл во Францию. После нескольких лет службы в Иностранном