| |
Зорге,
опубликованная в журнале «Новая и новейшая история» (№ 2 за 2000 год). В письме
«Директору», то есть начальнику Разведупра, он пишет: «У меня такое впечатление,
что
лучший период моей работы здесь на месте уже про
е время. Пока не будет иметь место новая ориентация или полная реорганизация,
ничего добиться нельзя будет. Вернейшим я считаю – новые начинания с новыми
силами.
Мы постепенно становимся использованными, не нужными в отношении наблюдательных
учреждений и важных лиц». Но для полной реорганизации разведывательной работы и
всей
группы нужны были новые люди, а их не было. За шесть лет существования группы
ее
основной состав, определенный еще при разработке операции «Рамзай», практически
не
изменился. В 1935-м сменили радистов, а в 1936-м в Токио на помощь Зорге
отправили
«Ингрид» (Айно Куусинен). В 1936-м в качестве транзитного резидента в Шанхай
отправили
«Алекса» (Боровича). И это вся помощь Центра за шесть лет. Но если учесть, что
«Алекс»
был отозван и арестован в июле 1937-го, а «Ингрид» была отозвана и арестована в
конце
1937-го, то никакой помощи людьми в 1937—1940 годах Центр группе «Рамзай» не
предоставил. Поэтому упрек Зорге «Директору»: «Мы должны были много лет тому
назад
получить помощь, которая бы потом развилась в смену и привлекла бы новых
помощников» – был вполне справедливым.
Но помощи не было. После разгрома центрального аппарата военной разведки в
1937-м
опытных кадров Москва не имела. В Токио в помощь Зорге нельзя было послать
новичков,
не имевших нескольких лет стажа нелегальной разведывательной работы – провал
был бы
неизбежен. Даже такому опытному нелегалу, как Зорге, понадобилось несколько лет
для
акклиматизации в такой специфической тране, как Япония. Опытные кадры нелегалов
Разведупра были перебиты, а те, что остали
ы были в Европе. Именно там после начала Второй мировой войны находился главный
фронт советской военной разведки. При всем значении Токио дальневосточное
направление
деятельности военной разведки было все же вспомогательным. Была и еще одна
причина,
почему группа Зорге не получала помощь людьми из Центра. После ареста
начальника
восточного отдела Карина из него выбили показания, что он немецкий шпион и
выдал
группу «Рамзая». Начальник японского отделения полковник Покладек после ареста
был
обвинен в том, что он японский шпион и также выдал группу «Рамзая». Преемник
Покладека
майор Сироткин был арестован в 1938-м, и из него тоже выбили показания, что он
японский
шпион и якобы тоже выдал группу «Рамзая». Но трижды выданная группа продолжала
успешно работать. И в Центре решили, что группа или «под колпаком», или
перевербована.
Использовать информацию такой группы можно после тщательной перепроверки по
другим
каналам, а вот пополнять людьми, тем более опытными – незачем.
Знал ли очередной начальник Управления генерал Проскуров об этих показаниях?
Может быть, знал, а может быть, и нет. Но генерал верил Зорге, и хотя не был
профессиональным разведчиком, но понимал, что после такой длительной работы на
одном
месте резидента надо отзывать. Но равноценной замены резиденту не было, да в
той
обстановке и быть не могло. Поэтому Зорге должен был продолжать работу. Такой
вот
парадокс. И резолюция на письме Зорге была достаточно диплом
мать, как компенсировать отзыв Рамзая. Составить телеграмму и письмо Рамзаю с
извинениями за задержку с заменой и изложением причин, по которым ему
необходимо еще
поработать в Токио. Рамзаю и другим членам его организации выдать
единовременную
денежную премию».
Очевидно, ничем, кроме какой-то суммы «амов» (американских долларов), нелегалов
поощрить не могли. Разведчики в те годы награждались очень скупо. Как правило,
чтобы
получить орден Красного Знамени (для разведчика довоенного периода – высшая
награда),
надо было провалиться, сесть, отсидеть, а потом вернуться на родину. Какие
|
|
