| |
Дальше все шло по накатанной колее – допросы, избиения, пытки и оговоры. Чтобы
создать групповое дело, а это всегда поощрялось наркомвнудельским начальством,
нужны
были фамилии. Клётный, е выдержав пыток, азывал тех, знал по Токио и по работе
в
ИНО. Возможно, он называл кого-то из Военной академии, но документальных
доказательств у автора нет и высказывать какие-либо утверждения нет оснований.
Только по
его пока
н н кого
заниям и было сфабриковано групповое дело. Обвинение – измена Родине, шпионаж
и раб
о японском шпионе,
являе
а последний был переведен заместителем
начал
ся в Разведупре,
если 1936 года. Гудзь спросил меня, приехал ли
Андр
ота на японскую разведку. В общем, стандартное дело со стандартным обвинением.
Таких дел в 1938-м и 1939-м в НКВД фабриковали десятки и сотни.
Изложение последующих событий дается по протоколам допросов арестованных по
этому групповому делу. Писать об этом тяжело, но надо. Современному
__________поколению,
родившемуся и живущему в другой эпохе и в другое время, иногда полезно
напомнить о том,
в какое время и при каком строе жили их деды.
Первые фамилии прозвучали уже в допросе 13 декабря 1938 года. Вот выдержка из
этого допроса: «… Следующим лицом, о котором я хочу сказать как
тся Гудзь (вторая фамилия – Гинце), бывший резидент ИНО в Японии, а затем
сотрудник Разведупра. Впервые о Гудзе я узнал от Журбы во время его приезда в
ноябре
1935 года в отпуск в Москву. Журба говорил, что Гудзь является близким
родственником
Артузова, бывшего начальника ИНО, и когд
ьника Разведупра, он устроил командировку Гудзю в Японию. Со слов Журбы я понял,
что Гудзь был в курсе всей его шпионской работы в Токио и старался выдвинуться
как
первая скрипка и перед японской разведкой в деле расширения дезинформационной
сети, и
перед начальством НКВД, стремясь выделить себя как организатора и прямого
руководителя
сети, добывающей „информацию“. Журба добился того, что еще до его возвращения в
Токио
Гудзь в январе 1936 года был откомандирован из Токио в Москву. После
возвращения Гудзя
в Москву я с ним встречался в Разведупре в кабинете Покладека. Услышав мою
фамилию, он
сам подошел ко мне и назвал себя, сказав, что он меня очень хорошо знает.
Вопрос . С какой стороны он вас знает?
Ответ . Я понял этот вопрос, я его иначе и понимать не мог, что я известен
Гудзю как
японский шпион. Обстановка моего знакомства с Гудзем заставляла меня сначала
думать,
что он устанавливал со мною связь, но в действительности связи по агентурной
работе у нас
не было, так как эта связь велась через Покладека. Но он, очевидно, был в курсе
моей
шпионской работы именно через Покладека. С Гудзем я еще раз встретил
не ошибаюсь, в конце мая или в июне
еев, и выразил желание привлечь его на работу в Разведупр. Я осторожно ответил,
что
Андреев получил распоряжение работать в НКВД, на что Гудзь подал реплику: «Ах,
вот
как» – и многозначительно посмотрел в сторону Покладека. После ареста Артузова
я видел
Гудзя в Разведупре в другом помещении. Он прошел мимо меня не здороваясь,
по-видимому,
опасаясь меня как лица, которому кое-что известно из его шпионской работы.
Вопрос . Какие разговоры у вас в это время были с Журбой?
Ответ . Особых разговоров шпионского характера в это время с Журбой не было, но
следует отметить один разговор относительно Гинце, о котором я уже дал
показания на
одном из предыдущих допросов.
Вопрос . Гудзь – шпион?
Ответ . Со слов Журбы он мне известен как шпион, хотя непосредственно с ним
связи
не бы урба объяснил мне свои
личны
|
|
